Пани Любослава мысленно сосчитала до десяти и, первым делом отняв у Эльжбеты нож, отвесила ей смачный подзатыльник, после чего взяла на руки надрывающегося Милоша и по рассеянности вручила нож ему, а тот, не будь дурак, мигом схватил, мгновенно успокаиваясь и глядя на нехитрый предмет быта такими глазами, будто держал в руках как минимум святую реликвию.
– Успокоились все! – рявкнула она. – Катаржина, где твой муж?
– Ярек?
– А у тебя другой есть?!
– Да где-то тут был, но уже собирался уходить на молодечник.
– Найди его, и пусть возьмет с собой Томаша. Ани, ну-ка не хнычь! Все распутаем! Бета, живо на кухню, принеси масла побольше! И напомни мне потом тебя отругать за то, что портишь Ани венчание!
– Ничего я не порчу, это мелкие!
– А кто их надоумил? Знаю я тебя, злыдня!
– Я не злыдня-я-я-у-а-а-а-а-а-а!!
– А ну не ныть! Не ныть! Ныть в свою свадьбу будешь, а сейчас не смей!
– Она еще не выходит замуж, просто венчается! А Ксандер все равно моим будет!!!!
– А ну-ка пошла отседова и не возвращайся, пока не извинишься!
– Ну и ладно!
– Ани, держи Милоша, а я за маслом. И дай ему уже Дар’Тугово яблоко!! А где нож? Милош!!! Ты где это взял?!
17-е, месяца суховея, года 189 от основания Белокнежева.
Крогенпорт.
– А от меня-то что надо, пан? – недоуменно спросила Рута, глядя на беловолосого юношу с явными следами перепоя на лице, руках и всех остальных частях потрепанного тела.
– Кольца на венчание, говорю, шурин мой нес, но решил в леске остановиться и с супругой, гм... На птиц посмотреть... – терпеливо повторил он.
– В середине суховея?
– Угум. После завел жену к невесте на проводы девичьи, а сам пошел к нам, молодечник праздновать, как положено.
– А разве не перед свадьбой положено?
– Перед свадьбой только самые близкие родственники да дружки, а перед венчанием все подряд, – объяснил юноша.
– И кольца потерял? – скорее утверждая, чем спрашивая произнесла задумчиво девушка.
– И в какой миг – не помнит. Я уже и лесок весь обшарил, и тещин дом, и таверну, где мы гуляли – нигде нет.
– То есть кольца вы сами не трогали?
– Нет, панна.
– Тогда ничем не могу помочь, – отрезала Рута и собиралась уже захлопнуть дверь, как юноша ловко подставил ногу в проем. Не успев затормозить, тяжелая створка со всей дури ударила о ногу юноши.
Тот взвыл.
– Тьма! Дурной совсем что ли?! – ругнулась Рута, растеряно замирая, и не зная, что предпринять. Юноша прыгал на одной ноге, держась за вторую, а потом неожиданно расхохотался:
– Чего не сделаешь ради любви, панна!
И, глядя на него, Рута вдруг почувствовала, как ее губы сами собой расплываются в ответной улыбке.
– Бес с вами, пан. Ведите к своему шурину.
– К нему?
– Он последним трогал коробочку. Попробую найти по ней, но ничего не обеща... АААА! Поставьте! Поставьте!!!
– Спасибо! Спасибо, панна! Вы моя спасительница!!
Ксандер с хохотом подхватил хрупкую ведунью на руки и счастливо закружил вокруг себя, забыв про ногу, а после того, как вернул на землю немного позеленевшую веду, взял ее за руку, чтобы не передумала, и потащил за собой.
Ни один из них не обратил внимания на острый, внимательный взгляд, наблюдающий за сценой, разыгравшейся на пороге дома ведуньи, как не заметил и того, что после обладатель этого взгляда последовал за ними.
Чуть позже.
Зеленые, показавшиеся Руте какими-то неприятными и змеиными глаза Анашайры, казалось, могли убивать. Он смерила незнакомку таким взглядом, что Рута сразу вспомнила о том, что на ней надето старое платье из шкафов Виги, которые вышли из моды лет, этак, пятьдесят назад, а под ногти забилась грязь.
Как оказалось, шурин как раз мирно обедал со своей многочисленной семьей, когда в обеденный зал ворвался Ксандер, таща за собой неизвестную девицу, совершенно не подумав, как это может выглядеть.
Рута поджала губы и нахмурилась.
– Добрый вечер, – вежливо произнесла она, чуть наклоняя голову в знак почтения десятку людей, глядящих на нее почти такими же взглядами, как зеленоглазая невеста клиента, которая ей совершенно не понравилась. – Я...
Она хотела добавить «...ведунья, кольца ваши искать буду», но Ксандер вдруг сильно сжал ее ладонь и опередил:
– Моя сестра!