«Это мой шанс», – понял Арчибальд.
Нацепив на лицо испуганный и обеспокоенный вид, он бросился к девушкам, и уже пять минут спустя, как истинный джентльмен, вел обеих домой.
«Анашайра и Мариборут», – настойчиво билась мысль у него в голове, цепляясь за что-то, что он когда-то знал или слышал. Отойдя от первого шока, девица с фонарем вежливо ему представила и себя и свою подругу, которую все еще била дрожь, и теперь шла впереди, освещая дорогу.
«Анашайра и Мариборут», – повторял про себя Арчибальд, передавая девиц обеспокоенному главе семейства вооруженному тяжелым дворфским арбалетом, с которым тот явно намеревался бежать за легкомысленными девицами, едва его разбудили и рассеянно выслушивая приглашение на свадьбу. – «Где-то я это уже слышал... Ну конечно! Книга Грифа!.. Быть не может!»
Он еще несколько мгновений смотрел на закрывшуюся перед ним дверь, за которой все еще были слышны крики и чьи-то истеричные рыдания, а потом накинул капюшон на голову, и опасаясь спугнуть удачу, поспешил в пивную за книгой – проверить.
27-е, месяца суховея, года 189 от основания Белокнежева.
Крогенпорт. Храм Единения.
– Пред ликом Вегетора встает Анашайра, дочь Любославы... – неторопливо говорил святой отец. Для него это уже была шестая церемония за утро, и он успел притомиться.
– Пред взором Вар’Лахии встает Ксандер, сын Ярогнева… – вторила ему совсем еще юная святая мать. Голос ее дрожал то ли от усталости, то ли от усердия. Надо бы сделать после перерыв.
– Обещаете ли вы беречь друг друга и хранить верность друг другу...
– Быть честными друг с другом и нести свет истинной любви друг другу...
– Обещаю.
– Обещаю.
– Ждать столько, сколько потребуется...
– Уважать столько, сколько потребуется...
– Не оскорблять ни словом, ни делом, ни мыслью...
– Не унижать ни силой, ни жестом, ни взглядом...
– Обещаю.
– Обещаю.
– Быть честным и искренним...
– И открыть свое сердце по истечению срока...
– Дабы узрел Вегетор, достойны ли вы дара вечного и светлого, что останется в этой жизни и обретен будет в жизни следующей?
– Дабы ощутила Вар’Лахия вашу любовь, и благословила на путь долгий и легкий, да два сердца в единое объединила, что в унисон бьются?
– Обещаю.
– Обещаю.
– Да будет так. И да благословит вас отец всего сущего на жизнь долгую и счастливую.
– Да будет так. И да одарит вас мать всего сущего дарами по вашей искренности.
Ани явно нервничала, когда надевала кольцо на палец Ксандера, едва не промахнувшись и не нацепив его на хулительный средний палец. Жених же, напротив, был спокоен и сосредоточен и окольцевал невесту в мгновение ока, после чего взял ее руку в свою. Пальцы Ани дрожали.
Церковники сжали за запястья окольцованные руки жениха и невесты, которые они все еще держали сомкнутыми, и одновременно опустили в высокую резную чашу с прозрачной голубоватой водой.
Мгновение спустя гостей ослепило сияние, исходившее от чаши. Когда они проморгались, то увидели, что Ксандер крепко держит свою невесту в объятиях, накрыв ее губы поцелуем. Сияние уменьшилось, но простые железные кольца на их пальцах казались белоснежными от свечения вокруг них.
– Боги благословили сей союз! – торжественно объявил святой отец, с улыбкой глядя на торопыг. Хорошая пара. Сразу видно, что, как пройдет месяц, тут же прибегут брак заключать, не будут дольше терпеть.
У самой двери храма двое мужчин переглянулись и расплылись в зловещих хищных ухмылках.
28-е, месяца суховея, года 189 от основания Белокнежева.
Крогенпорт. Скалистый берег. Ночь.
Анашайре снилось что-то липкое и горячее, что обволакивало ее тело, словно густой, растопленный на огне, мед. Почему-то никак не удавалось проснуться. Было ощущение, будто она барахтается под водой, плывет вверх, бьется о поверхность воды и никак не может вынырнуть.
– Аккуратнее! Дым сон-травы – это тебе не зелье! Долго не протянет.
– Долго и не нужно.
– Угу, скажи это кобыле.
Трясет. Сквозь сон девушка почувствовала, как тело холодит ночной ветерок, дующий с моря. Рядом лежал кто-то теплый и неровно, отрывисто дышал. Знакомый запах полыни коснулся ноздрей девушки. Рута? Что происходит?
«Мне снится кошмар», – мелькнуло в ее голове.