На лице Руты застыло странное, отрешенное выражение, карие глаза смотрели куда-то мимо Карася. Казалось, что она вовсе не слушает разбойника, но того это нисколько не смутило.
– Но потом я сказал себе, – продолжал разглагольствовать вор, – э, нет! Не может быть, чтоб все служители Церкви были столь же порочны как сей господин. А ты, Карась, – сказал я себе, – возблагодари судьбу, ибо у тебя появился шанс разом вырвать два ростка зла, а не один. Ну так как оно, панна?
– Что? – моргнула Рута, вновь переводя на него взгляд.
– Пятьдесят золотых, чтобы никто не узнал про тебя. И еще пятьдесят золотых, чтобы никто не узнал про твоего любовника, – Карась облизнул пересохшие губы и дерзко поглядел ведьме в глаза.
– А как же «вырвать ростки зла»? – прищурилась та.
– Живи и дай жить другим – вот мой принцип, – ухмыльнулся Карась. – А жить с деньгами лучше, чем без них, не считаешь?
– С деньгами так с деньгами, – улыбнулась Рута и чуть вытянула вперед правую руку. Между средним и указательным пальцем была зажата бронзовая, позеленевшая от патины, монетка.
Карась хмыкнул.
– Если ты думаешь, что этого… – не договорив, он, как завороженный, поднял голову, следя за подброшенной вверх монеткой. Да так и остался стоять, не двигаясь.
Поймавшая монетку ведьма удовлетворенно улыбнулась и скрылась за дверью, ведущей на кухню.
– Говорю тебе, он идеально подходит! Полная тьмы душа, а уж двуличности и изворотливости на троих хватит, – Рута потянулась к нарезанным тонкими ломтиками помидорам, но тут же получила шлепок по руке от сестры.
– Не трогай, это для рагу. Даже не знаю, Ру, почему сейчас?
– Что ты имеешь в виду? – дождавшись, пока Шайн отвернется, Рута стянула-таки один ломтик и торопливо запихнула его в рот.
– Раньше ты, вроде, не хотела его трогать?
– Раньше у него была задача – найти нам Дауртамрейна, – с которой он, кстати, не справился. Но теперь это не важно, так ведь? Однако я обещала прикончить его в случае неудачи. Что я за ведьма такая буду, если не выполню обещания? – Рута хищно осклабилась и огляделась в поисках еще чего-нибудь съестного. Помидоры, к сожалению, уже были спущены в кастрюлю.
– Но вместо того, чтобы прикончить, ты хочешь обратить его? – уточнила Шайн.
– Мы же давно хотели нового завести, в чем проблема?
– Монстр в нашей таверне круглосуточно? Не думаю, что твоему инквизитору это понравится, – покачала головой Шайн.
– Он не мой. Все кончено, ты разве не слышала? – проворчала Рута. – Как ты там говорила – ромашковая иллюзия? Так вот ее нет больше. Довольна?
– Ты меня винишь?! – вспыхнула Шайн. – Знаешь, если твои отношения могут существовать только под маской иллюзии, то, может, в этом-то и проблема? Нужны тебе такие отношения?
– К Дар’Тугу все, – хлопнула ладонью по столу Рута, стараясь не подать виду, как задели ее последние слова сестры. – Я не ругаться пришла. Что насчет Карася?
– Будет ему уха, – ухмыльнулась Шайн. – Поставь воду.
Через час Карась отставил в сторону пустую тарелку из-под похлебки, слез с табурета и, с совершенно стеклянными глазами, выложив на прилавок несколько монет, нетвердой походкой вышел из таверны.
– Думаешь, подействует? – тихо спросила Рута, глядя ему вслед.
– А когда не действовало? – пожала плечами Шайн. – Дай ему дня три – сама увидишь.
Тем же днем, позднее.
Рыжая Элла чуть сжала сухую морщинистую ладонь пани Левковиц и прикрыла глаза. Минуту она стояла неподвижно, тихо что-то бормоча себе под нос, а затем встрепенулась и посмотрела на пани проницательным взглядом серо-зеленых глаз.
– На гороховой грядке. Не на капустной.
– А и ведь верно! – зачастила пани Левковиц. – Зять-то мой к гороховой грядке не подходит никогда, та завсегда пуще других сорняками зарастает, а он дюже ленивый, скотина. Там, значит, закопала я сундучок сосновый? Вот спасибо, милая, дай тебе боги здоровья. А нет, так приходи ко мне, завсегда подлечу да скидку сделаю!
Ведунья чуть вздрогнула, но продолжала терпеливо улыбаться клиентке, убирая под прилавок плату в восемь серебряков. Скрипнула дверь, и в лавку вошла закутанная в теплый плащ темноволосая девушка. Пани Левковиц еще раз торопливо поблагодарила ведунью и заспешила на выход.
– Приветствую, сестра, – слегка наклонила голову девушка, когда дверь за пани захлопнулась.
– Так и думала, что увижу тебя сегодня… сестра, – поклонилась в ответ Рыжая Элла.
– Полагаю, это тебя я должна благодарить за амулет?
Девушка разжала руку в перчатке, и на прилавок с тихим стуком упал ониксовый журавль.