– Знаете, дворник Дорофей весьма подозрителен, – прошептала она заговорщическим тоном, наклонясь к нему. – По утрам он всегда в хорошем настроении и при этом абсолютно трезв!
Микша откинулся назад на стуле и от души расхохотался.
– Ну хорошо, панна Драго, я вас понял, – отсмеявшись, произнес он. – Но, ежели заметите или услышите что подозрительное, не стесняйтесь обращаться ко мне или, вон, к Серафине.
Охотница серьезно кивнула, подтверждая сказанные ее наставником слова, и сестры с улыбками поблагодарили их за заботу.
– Не будем дольше злоупотреблять вашим гостеприимством, – поднялся Микша, а за ним и остальные. – Благодарю, панны, за чудесный обед и желаю всяческого процветания вашей таверне.
– Заходите к нам еще, – слегка поклонилась Шайн.
– Я догоню вас, пан Микша, – обратился к нему Франциско, когда тот был уже у двери.
Пожилой инквизитор понимающе усмехнулся и, еще раз распрощавшись с хозяйками, вышел на улицу. Серафина последовала за ним.
Шайн, бросив быстрый взгляд на сестру, ушла на кухню, и Франциско с Рутой остались одни.
– Бойкая девица, далеко пойдет, – первой нарушила молчание ведьма. – Только робкая очень, но это пройдет.
– Да? Возможно, – рассеянно отозвался инквизитор и посмотрел Руте в глаза. – Завтра утром я уезжаю в столицу.
– Надолго?
– Насовсем. Там мой дом и работа, сама понимаешь…
– Понимаю.
Они помолчали некоторое время, вглядываясь в черты лица друг друга, запоминая.
– Рута?
– Да?
– Будь счастлива.
– Ты тоже. Франциско.
Инквизитор взял ее ладонь в свою и поцеловал.
– Прощай, Рута, – сказал он, улыбаясь ей ласково, но печально.
– Прощай, – ответила она, когда за ним закрылась дверь.
4-е, месяца стужня, года 388 от основания Белокнежева.
«Экзотическая кухня братьев Драго». Поздний вечер.
– Ну и как все прошло? – поинтересовался пан Сковрон у Шайн, начищавшей серебро за прилавком.
– Нас еще не заточили в подвалах Инквизиции, как видите, – невесело усмехнулась Шайн, глядя на перевертыша.
– Не боитесь тут жить? В этом городе все-таки слишком много церковников… Я сказал что-то смешное?
– Не обращайте внимания, – махнула рукой Шайн. – Просто мне уже не первый раз задают этот вопрос, но обычно имеют в виду опасности другого рода. А что насчет вас, пан Сковрон, зачем вы приехали в этот кишащий церковниками город?
– Встретиться с деловыми партнерами да сделать кое-какие покупки. Я бы рассказал подробнее, да боюсь наскучить вам, панна Драго. Но есть у меня одно сообщение для вас с сестрой.
– Вот как? – приподняла брови Шайн. – Сестру сейчас лучше не трогать, пан Сковрон, но я вас с удовольствием выслушаю. Что за сообщение?
– От общины оборотней западного Чернолесья. Дороги сильно замело снегом, а въезды в город усиленно патрулируются церковниками – какого-то важного человека, что пропал недавно, ищут, – вот они сами и не могут добраться. Мне-то проще, на повозочке, да человеком обернувшись – не тем, конечно, что утром был, – заверил ведьму цверг.
– Что там за сообщение-то? – улыбаясь, поторопила она.
– Ах, ну да. Просят они вас численность их общины, согласно договору, пополнить голов, так, на пять.
– Пять? – удивленно протянула Шайн. – А не многовато ли? Сами слышали, что Инквизиция к исчезновениям людей в этом районе присматривается. Если мы сейчас разом пятерых в оборотней обратим, это незамеченным не останется. Да и не быстрое это дело: сначала обратить человека в про̀клятого, а потом лечить его звериную половину...
– Можно и не сразу, – энергично закивал головой пан Сковрон, – они же все понимают, не звери. Много их от рук охотников погибло в прошлом году, а холода нынче обещают суровые – с пропитанием плохо будет. Свежая кровь их бы очень сейчас выручила, ну и заплатят вам щедро, само собой.
– Мы начнем подыскивать людей, – пообещала Шайн. – Сами знаете, тут не всякий подойдет еще.
Цверг еще раз кивнул и засобирался уходить.
– Передавайте своей сестре мои наилучшие пожелания… и удачи.
– Непременно, пан Сковрон. Спасибо, что навестили нас! Заходите еще, коль доведется такая возможность.
– Благодарю, панна Драго. Доброй ночи, – и, поклонившись ей, перевертыш выскользнул за дверь.
5-е, месяца стужня, года 388 от основания Белокнежева.
Пловдив.
Площадь перед Собором святого Анджея была уже забита до отказа, а народ все прибывал. Ремесленники и дворяне, нищие и купцы, чародеи и церковники перемешались между собой в беспокойном многоголосом море и все как один уставились на Собор. Колокола вызванивали траурную мелодию – вот уже третий день столица, а за ней и все Белокнежево скорбело о митрофьере Александре, чью жизнь оборвал сердечный приступ на другой день после Благодати.