Внезапно все разговоры в толпе умолкли. На балкон вышел Григор Ионеску – новый глава белокнежевской Церкви. Он раскинул руки в стороны, словно желая обнять собравшийся пред ним народ, и опустил голову в знак скорби и почтения перед предшественником. Вслед за ним головы опустили и кардиналы, полукругом выстроившиеся за новым митрофьером. Постояв так минуту, Ионеску хлопнул в ладоши и начал свою речь в честь вступления в новую должность.
5-е, месяца стужня, года 388 от основания Белокнежева.
«Экзотическая кухня братьев Драго».
Жалобно прозвонил колокольчик, и в таверну вошел мужчина в плаще, прячущий лицо под капюшоном. Он постоял некоторое время на пороге, оглядываясь по сторонам и принюхиваясь, а затем подошел к прилавку и откинул капюшон назад. Голова его была совершенно лысой, а тонкая кожа, напоминавшая вощеную бумагу сероватого оттенка, плотно облепляла череп. Щеки и даже нос впали, будто проседая на лице, а скулы, наоборот, стали острее. Под красными глазами чернели круги, а узкий язык то и дело облизывал пересохшие губы. Смотрел он выжидающе и очень голодно.
Стоявшая за прилавком ведьма подняла голову и, приглядевшись к посетителю, расплылась в улыбке.
– Ну здравствуй, Карасик.
Глава 6. Охота на морского гада.
12-е, месяца змеегона, года 388 от основания Белокнежева.
«Экзотическая кухня братьев Драго».
– А он, значит, поднимает все свои бошки над водою, да как закричит нечеловеческим голосом!
– Дык, че ж ему человеческим-то кричать, ежели он не человек?
– Много ты знаешь! Они завсегда по-человечески кричат, людей, стал быть, завлекают так. И ведь прямо матюками кроют, стервецы!
– Брешешь!
– Вот те круг!
– А говоришь – гады дебильные!
– Это ты дебильный, а они – тугодумные! Научное название, про-фэс–сор из самого Пловдива придумал!
– Сам ты тугодумный, Витеж! Гадов дебильных за людей почитаешь, что ли?
– Да я тебе…
Краем уха слушая привычную перепалку постояльцев-ремесленников с Кожевеловой улицы – кузнеца и дубильщика, – Шайн помешала бурлящее варево поварешкой с длинным черенком. Нацедив немного на донышко, она сделала глоток и скривилась. Оглядевшись, притянула к себе поближе целый поднос с многочисленными склянками, рассматривая их содержимое, а потом вытащила две, придирчиво сравнивая заключенные в них аккуратные сухие листочки. Житейский опыт показывал, что чем проще блюдо, тем вкуснее оно будет и тем большим станет пользоваться успехом, но творческая жилка настаивала на эксперименте. Ведьма открутила крышки и щедро сыпанула в варево и того, и другого. Подумала еще немного и аккуратно выложила на ладонь несколько кристалликов, больше всего похожих на крупную соль, посчитав их, убрала один и высыпала туда же, вновь принимаясь помешивать, чтобы сухие травы разварились в общей массе, отдавая свой аромат и добавляя экзотический привкус.
– Зато на язык они дюже приятные... – спустя какое-то время мечтательно протянул сияющий свежей дыркой в зубах кузнец. – Мясо нежное, что цыпленок перепелки, сочное, без привкуса специфического, что у иной морской твари бывает, питательное и сытное! А главное, с одного гада мяса завсегда много выходит!
– Да ты что, Витеж?! Говорящих с тобою на одном языке жрешь?! Уж не оборотень ли ты препоганый?! Может, мне охотника какого кликнуть?
– Да тю на тебя, какой я тебе оборотень? Гады морские не разумные, просто голосам человечьим подражать могут, как канарейка какая.
– Тьфу, все равно погань! Он тебя обругал, а ты его жрешь в отместку! Нехорошо... Лучше просто в глаз дать да разбежаться.
– Да ты сначала попробуй, а потом говори! Попробуй! Эй, хозяюшка, – обратился он к Шайн, – нет ли у вас морского змея в этом вашем непотребстве?
– В чем?!
– В мэ–ню, – старательно выговорил кузнец. Девушка фыркнула.
– Нету. Сегодня у нас гуляш и пряные копченые колбаски. Есть томатный суп с мидиями и жаркое из угря, ежели морского желаете.
– Не... – разочарование на лице мужчины можно было рисовать и выставлять в столичную галерею Истинных Чувств, как само олицетворение этой эмоции. – Ну да ладно, опосля, в твой день рождения в «Золотой Кракен» сходим, ужо я тебя угощу так угощу, век помнить будешь гада морского! – вновь обернулся он к собеседнику.