– Ничего. И не ощущаю. Сдался тебе этот змей!
Шайн скрипнула зубами. Руту пришлось уговаривать битый час, и теперь она, не переставая, ворчала. Все было не так: ветер непомерно пробирающий и сильный, ночь слишком холодная, морские змеи чересчур неуловимые, вода сверх меры темная, посудина крайне ненадежная, а капитан так и вовсе противный.
– Панны! – Урлик старательно перекрикивал ледяные порывы ветра, но его голос все равно был еле различим, и почему-то казалось, что он идет откуда-то свыше. – Ветер поднимается! Лучше пристать к ближайшему островку и переждать непогоду!
Шайн открыла было рот, чтобы резко осадить капитана – ну какое ему в самом деле дело, ему платят за то, чтобы эту треклятую посудину вел, а не просиживал штаны на островах, но Рута ее опередила:
– Рулите к берегу, капитан! – и, заметив в полумраке взгляд сестры, пояснила: – Я замерзла и устала. Да и ветер все сильнее.
Скрипнул, поворачивая против ветра, старый бот и пошел медленнее, но вернее. Волны уже плескались у борта, а сам корабль раскачивало так, что приходилось хвататься за канаты, чтобы не улететь в ледяную воду. Урлик был прав – надвигался шторм, не такое уж и редкое событие в это время года. Ветер быстро усиливался, так и норовя развернуть паруса и бросить корабль обратно в центр моря, но капитан пока справлялся, еще раз ругая свою алчность, не позволившую ему собрать свою обычную команду. Короткая прогулка с паннами. Ну–ну.
Спустя четверть часа на горизонте показались черные очертания острова, а спустя еще полчаса капитан бросил якорь и, спустив на воду шлюпку, пыхтя и смаргивая летевшие в лицо капли дождя вперемешку со снегом, погреб к суше.
И только ступив на твердую землю, Шайн поняла, что уже была здесь.
Чуть вдалеке от места их высадки, но вполне узнаваемые, возвышались позеленевшие от времени руины заброшенного храма неизвестного бога.
35-е, месяца суховея, года 190 от основания Белокнежева.
Гора Арамор. Первый день Золотой Луны.
– Я чувствую себя неуверенно, – прошептала Шайн на ухо Руте, натягивая платье повыше на грудь.
– Я тоже, – отозвалась та, пытаясь незаметно скосить глаза на покачивающую бедрами ведьму, которая только что прошла мимо них в какой-то ленточке на голое тело. – В письме говорилось о «парадно-откровенном», но подобная откровенность оказалась за гранью моего воображения...
– Уй! Новенькие! Смотрите – новенькие! – на них сходу налетела тоненькая, будто березка, девушка со слегка зеленоватой кожей, острыми ушками и без нитки одежды и неожиданно впилась откровенным поцелуем в губы Шайн, обнимая ее за талию. Та ошарашено замерла, а после попыталась мягко отодвинуть ее от себя, но все было тщетно. Наконец, девушка оторвалась от припухших губ впавшей в ступор новоявленной ведьмы, нежно погладив их напоследок и, не обращая никакого внимания на ошалевший взгляд, повернулась к Руте. Та попятилась.
– Не... Я не... Вы... – невнятно промолвила она, протестующе поднимая ладони, но было поздно.
С хищной улыбкой зеленая девица поймала ее за талию и, притянув к себе, наградила не менее страстным, чем до того Шайн, поцелуем. Сама же Шайн так и стояла с разинутым от такого приема ртом, глядя на них. Она хотела что-то сказать, поднимая вверх указательный палец, но не смогла выдавить ни звука и мгновение спустя, опомнившись, с клацаньем закрыла рот.
– Малика, отпусти наших гостий. Они еще не привыкли к подобному приему, – прозвучал журчащий, словно ручеек, нежный голос. – Прошу прощения, сестры. У нимф отсутствует такое понятие как «стеснительность», «такт» или хотя бы «личное пространство»... Добро пожаловать на праздник Золотой луны.
Девушки оглянулись.
Позади них стояла самая прекрасная женщина, которую только мог вообразить человек. Стройная фигура, обрамленная во все ту же ленточку, что и у прочих ведьм, только иного цвета, которая, казалось, скорее раздевала ее еще больше, чем хоть что-то скрывала. Большие голубые глаза смотрели с любовью и пониманием, словно в саму душу. Длинные золотистые волосы красивыми волнами спускались до самых бедер, и казалось, что сияли они в эту ночь, затмевая собою золотую луну, а то и вовсе ярче самого солнца.
– Верховная... – прошептала Рута и поспешила склонить перед ней голову, приседая. Мгновение спустя ее примеру последовала и вторая веда.
6.1.
– Встаньте, сестры, – мелодично ответила она и вдруг, протянув руку, коснулась седых волос Шайн. – Я сочувствую твоему горю, сестра, но это никуда не годится. Позволь мне помочь тебе?