– Книга Теней, – пояснила Верховная, – по таким мы обучаем наших юных сестер. Вы, правда, немного вышли из возраста учениц, но уверена, что эта книга будет вам полезной и поучительной. Можете оставить ее здесь на время праздника, – она указала на столик, видя как руки Шайн немного задрожали, держа на весу такую тяжесть, – ее никто не возьмет. Заберете, когда будете уходить, и вернете ровно через год, на следующий праздник Золотой Луны. Если решите завести свою, можете выписать все, что покажется вам полезным. А теперь отдыхайте и веселитесь, сестры, и да пребудет с вами вечное сияние Золотой Луны.
Девушки склонили головы, искоса наблюдая за тем, как, грациозно поднявшись, Верховная ушла в сторону возвышающегося на четыре метра огромного алтаря, украшенного красиво мерцающими в полумраке цветами, ветками с алыми ягодами и... человеческими головами.
Шайн опустила книгу на колени и открыла первую страницу. На Руту она не смотрела.
– Ты это серьезно? – бывшая ведунья взяла в руку светлый локон подруги, рассматривая его. В лунном свете казалось, что в него вдеты тонкие нити золота, переливающиеся даже в темноте.
– Вполне.
– Но...
– Мы больше не веды. Я уже не слышу шепот растений, а ты не можешь найти и завалящей пуговицы! У нас нет денег, весьма скудный урожай, и сломался последний топор. А самое паршивое – мы так и не нашли тех мразей, что сотворили с нами все это, – она коснулась пальцами сердца, того места, куда ударил нож Арчибальда. Иногда Шайн казалось, что он все еще там – острое ледяное жало, которое ежесекундно терзает ее плоть. – Так почему нет, Ру?
– Вот почему, – та указала на обезображенные человеческие головы. – Есть же другой выход! Можно пойти подавальщицей в таверну или сиделкой, да мало ли работы!
– Не мало. Но зачем? Я не собираюсь жить вечно. Я хочу... – она сглотнула. – Хочу убить их, а потом отправиться к Ксандеру. Мы пообещали друг другу, и он.. Он будет ждать, а я не хочу заставлять его делать это слишком долго.
– И ты считаешь, что ты с ним после этого встретишься? – резко спросила Рута.
– По крайней мере у меня будет шанс отомстить за него, – Шайн подняла на Руту бледно-зеленые, выцветшие от слез, глаза. – Почему ты их защищаешь? Тебя пугают человеческие головы, но не ты ли мне говорила, что настоящие чудовища – именно люди? Так какая разница, на чьей стороне я буду? Ведьмы не близки мне по до духу, но неужели ты думаешь, что я заплачу от вида смерти хоть одного человека?! Да пусть хоть все подохнут, мне нет до этого никакого дела!!!
Рута отшатнулась от ее перекошенного яростью лица, но Шайн уже взяла себя в руки, продолжив спокойным голосом:
– Я не заставляю тебя следовать за мной. Но выбор свой я сделала. Если тебе так неприятен путь, которым я пойду, я могу завтра же съехать из твоего дома. Вернее, не завтра, – поправила она саму себя, взглянув на небо, – а когда мы вернемся.
– Не говори глупостей, – отрезала та в ответ. – Куда ты пойдешь? Оставайся.
– Я не хочу причинять неудо...
– Оставайся. И, – Ру, помедлив, снова села рядом с ней, – покажи, что там. Я хочу пережить эту зиму. А потом – отомстить. Не думай, что я все забыла и страдаю недугом всепрощения... Ты права, чтобы победить нам нужны силы, причем любые. Я не собираюсь по-глупому умереть еще раз.
– Если бы только был способ узнать, куда они могли направиться... – со вздохом протянула Шайн.
– Такой способ есть, – услышали они бархатный, проникновенный, очень веселый голос, и обе, как по команде, обернулись.
Позади них стоял демон.
14-е, месяца змеегона, года 388 от основания Белокнежева.
Безымянный остров в Жемчужном море. Ночь.
– Причеши тебя Ларум, – тихо ругнулась Шайн, рассматривая возвышающиеся вдалеке темные остова когда-то великолепного сооружения, и машинально прижала руку к груди, едва сдерживая нервный смех. Надо же было ему высадиться именно здесь!
В лицо бил ледяной ветер с дождем и снегом, и ведьма попыталась сильнее закутаться в подбитый мехом теплый шерстяной плащ. Он категорически не спасал при такой погоде, напротив, намокая от воды становился все тяжелее и холоднее. И это вот в такую погоду ловцы ныряют за жемчугом только потому, что его легче заметить? Девушка покосилась на воду и содрогнулась от одной мысли о том, чтобы хотя бы коснуться ее, не то что лезть целиком.