– Да что ты так трясешься над своей книгой? Она и моя тоже, между прочим. Еще не выучил наизусть?
– А ты какого лешего в ней надеешься вычитать? Что, после Академии захотелось-таки поучиться?
– Много же пользы нам твоя ученость принесла! Сидим уже почти год в этой дыре, даром что чародеи.
– Ну и переехал бы из этой дыры, кто тебе мешает?
– Ну и перееду. Вот заклинание подходящее подберу только.
– Заклинание, чтобы переехать? – опешил старший брат. – Мелх, ты за десять лет в Академии вообще ничему не выучился, что ли? Или уже последние мозги пропил?
– Дурак, – огрызнулся младший. – Я место одно знаю, куда залезть можно и денежки хорошие срубить. Только крепкий орешек это, не всякий грабитель решится. А с этой магией мы его живо вскроем.
– С магией, – повторил Арчибальд. – Ты хочешь использовать могущественные заклинания самого известного темного чародея Белокнежева, чтобы вскрыть сейф?
– Это очень надежный и хорошо охраняемый сейф! Запечатанный, в том числе, и магией!
– Да пусть хоть сама королевская сокровищница! Мы не будем использовать заклинания Грифа, чтобы ломать замки.
– Ну и на кой они тогда нам сдались? – раздраженно отшвырнул книгу Мельхиор и поднялся на ноги, оказавшись нос к носу с братом.
– Если ты этого не понимаешь сам, то мне и подавно не объяснить, – презрительно бросил Арчибальд, наклоняясь за книгой. – Десять лет в Академии должны были чему-то тебя научить. Используй собственные знания, чтобы взламывать сейфы, мне до этого дела нет, но книгу не трогай больше. И кстати, ты мне должен новый нож для бумаг.
Мельхиор зло сплюнул брату под ноги и вышел из комнаты, хлопнув дверью. А еще через два дня из дома вышел и больше не вернулся сам Арчибальд, прихватив книгу Грифа и почти все деньги, которые у них были. На столе в его комнате Мельхиор обнаружил записку: «Нож можешь не возвращать. И постарайся не окончить жизнь на виселице. А.»
31-е, месяца змеегона, года 388 от основания Белокнежева.
Пловдив.
Рута медленно ехала верхом рядом с Шайн по улицам столицы и восхищённо осматривалась по сторонам. Когда-то давно им с сестрой доводилось бывать в Пловдиве, но с тех пор город сильно изменился. Здесь почти не было темного камня, из которого в Крогенпорте строили буквально все. Вместо этого дома, те, что побогаче, были построены из молочно-серого гранита, и изредка – даже мрамора, а те, что победнее – из лиственницы и ясеня. На улицах целые полоски земли отводились под деревья, клумбы с яркими цветами или аккуратно подстриженные живые изгороди. Пока они ещё стояли голые, зато, когда наступит пора цветения, наверняка, глаз будет не оторвать. Сами улицы были достаточно широкими, чтобы не только две всадницы могли ехать рядом, но и два богатых конных экипажа, да еще бы место посередине осталось. В Крогенпорте почти никто не передвигался на лошадях. Во-первых, город был не такой уж и большой, а во-вторых, на его узких улочках часто два пешехода не могли разминуться, не то что всадника. Здесь же горожане передвигались как верхом, так и в многочисленных каретах, колясках, повозках и разномастных телегах. Раз Рута увидела совсем уж диковинный транспорт – что-то вроде шатра, который на своих плечах несли четверо мускулистых темнокожих мужчин. Полог шатра был приоткрыт, и внутри можно было мельком увидеть женщину в чинзанском костюме, чье лицо было скрыто под тончайшей вуалью. Рута даже привстала на стременах, чтобы получше разглядеть удивительное транспортное средство, но Шайн тут же одернула ее, хотя сама смотрела во все глаза. Пан Калибан, до этого дремавший у Шайн за пазухой, высунул любопытную мордочку и принюхался к необычным запахам. Шайн перевела свое внимание на фелиса, почесывая его за ухом и, кажется, уговаривая не набрасываться на капитана городской стражи, проезжавшего мимо с небольшим отрядом, а потерпеть до таверны. Рута с опаской покосилась на капитана, но тот ничего не услышал, и она продолжила разглядывать столицу.
«В одном из этих домов живёт Франциско», – мелькнула у Руты предательская мысль, но ведьма тут же ее отбросила. Даже разыщи она его и появись на пороге, инквизитор вряд ли ей обрадуется.
Наконец, четверть часа спустя, впереди показался одноэтажный дом из красного кирпича. Сбоку на доме была прибита вывеска, изображавшая скрюченную старуху с большим латунным ключом в руке.
– Карга и ключ, – подъехав поближе, прочитала Шайн. – Кажется, нам сюда.
Сестры спешились и привязали лошадей у коновязи.