– И срочно, и важно, и в твоих лучших интересах, – подтвердил Мельхиор делая ещё глоток пива, – но это не повод забывать о вежливости.
– Да что ты знаешь о вежливости! – фыркнул Бозидар.
– Осторожно, пан Дворкевич, – иронично произнес Мельхиор, – так ты можешь меня оскорбить, а тебе бы этого очень не хотелось.
– Тебе не запугать меня, как раньше, Мельхиор, – дёрнул идеально ухоженной бородкой Дворкевич. – Академия давно позади, и я теперь – уважаемый человек, посол в Руане. А ты…
– А я, – подхватил Мельхиор, – тот, кто может сделать тебя бывшим послом.
– Пан чего-нибудь желает? – склонилась над ними молоденькая подавальщица с симпатичными ямочками на щеках.
Бозидар не ответил и даже не посмотрел на нее, сверля глазами Мельхиора. Тот усмехнулся и повернулся к подавальщице.
– Еще пива мне и моему другу. Светлого, – он подмигнул собеседнику и в один прием опорожнил свою кружку.
Бозидар дождался, пока подавальщица отойдет на достаточное расстояние, а потом наклонился поближе к Мельхиору, навалившись грудью на стол и не замечая, что шелковая рубашка упирается прямо в засохшее темно-бурое пятно неизвестного происхождения.
– Твои штучки больше не действуют, Мельхиор, – яростно зашептал он. – Мы не общались больше двадцати лет, что ты вообще можешь обо мне знать?
– Мне не обязательно общаться с тобой, чтобы знать, скажем, о твоей любовнице – пани Ивоне Кнежич. Как по-твоему, что скажет твоя жена, узнав об этом милом увлечении? Или – куда более важный вопрос – что скажет муж пани Кнежич, который – поправь меня, если ошибаюсь – недавно получил должность городского магистрата?
Мельхиор позволил себе немного полюбоваться на вытягивающееся лицо Дворкевича, а затем продолжил:
– Как послу, тебе, конечно, чрезвычайно важно иметь безукоризненную репутацию. Мы же не можем допустить, чтобы ты ославил наше любимое королевство в глазах соседей?
– Тебе никто не поверит!
– Отчего же? Ты, как дипломат, должен знать, что людей можно убедить в любой лжи, а уж если это правда… Посеять сомнения, найти пару свидетелей, подбросить тебе домой какую-нибудь вещицу из интимного гардероба пани Кнежич – так, чтоб жена нашла, разумеется.
– Замолчи! – лицо Дворкевича налилось кровью, но он старался поднимать голос не выше шепота. – Я не желаю тебя слушать, я сейчас же уйду и…
– Ваше пиво, паны! – улыбающаяся подавальщица поставила две запотевшие от ледяного пива кружки на стол и отошла.
– Уйдешь, не попробовав этого восхитительного напитка, Бозидар? – ухмыльнулся Мельхиор. – Ты пей, пей, тебе не помешает охладить мозги. Не хочешь слушать про любовницу? Может, поговорим тогда о контрабанде? Я слышал, что в Руане добывают превосходные изумруды. Но налоги – такая неприятная штука! Хочешь послушать, что еще я знаю?
Бозидар, побледневший также стремительно, как недавно покраснел, молча покачал головой.
– Чего ты хочешь? – хрипло спросил он, с ненавистью глядя на Мельхиора.
Тот отхлебнул из своей кружки и блаженно зажмурился.
– Зря ты пиво не пьешь, оно тут просто отменное, уж я в этом разбираюсь. А хочу я предложить тебе работу.
– Работу? – недоуменно переспросил Бозидар, решив, что ослышался.
– Разве я не говорил, что эта встреча будет в твоих лучших интересах? – довольно произнес Мельхиор. – Работа – сущий пустяк, учитывая твое положение. Ты, наверняка, знаешь, что Руана кроме шелка и изумрудов знаменита еще одной, не менее важной вещью, которую наши ханжеские законы запрещают свободно провозить. Но тебе, как послу, ничего не будет стоить обеспечить нам безопасный ввоз, без лишних соглядатаев.
Бозидар, разом вспотев, потянулся за своей кружкой и, сделав большой глоток холодного пива, отчаянно закашлялся.
– Айола? – практически беззвучно прошептал он. – Ты хочешь, чтобы я провез в Пловдив айолу?
Мельхиор покачал головой.
– Нет, пан Дворкевич, ты меня не понял. Я хочу, чтобы ты провозил в Пловдив айолу. Неоднократно, сечешь? Наладим поставки, будем распространять – ну да эта часть тебя уже не касается.
– Ты с ума сошел?! – зашипел Бозидар. – Знаешь, что за это бывает? Тут лишением должности или штрафом не отделаешься!
– Это если нас поймают. Но нас не поймают.
– Нет! И не проси! Я… Я не буду этого делать! Я сейчас же пойду к магистрату и…
– И скажешь ему, что трахаешь его жену?
Бозидар осекся и только беспомощно глотал ртом воздух.