– Некромант в том доме, – Мельхиор указывает на разрушенное строение через дорогу. – Держу пари, его босс там же.
– Там один из наших людей, – замечает Радован. – Если бы мы…
– Нет, – обрывает его Мельхиор. – Вы двое держите оборону и не подпускайте их ко мне. Понятно?
Радован и Искра кивают и крепче стискивают в руках мокрое от крови оружие. Мельхиор прислоняется к стене и закрывает глаза. Сосредоточиться. Сил у него хватит, но ошибиться в наложении заклинания нельзя – второй попытки может не быть. Необходимость точно следовать формулам всегда тяготила Мельхиора. Он предпочитал бить быстро и наверняка, но здание большое, и враг может быть где угодно. На счастье, ему противостоит только один чародей, и тот, кажется, выдохся. Мельхиор заканчивает плетение каркаса и морщится. Грубовато, но должно сработать. Он собирает всю свою силу и направляет в подготовленную матрицу заклинания. Та взрывается, переполняясь энергией. Поток разрушительной силы с гудением проносится по дому через дорогу, выбивая остатки стекол, разламывая все, что еще осталось целым, сметая и раздавливая находящихся в доме людей. О том, как погасить заклинание, он не подумал, но это уже неважно. Окружив себя, Радована и Искру защитным барьером, Мельхиор с удовольствием наблюдает, как поток темной энергии вырывается из дома, перемалывает оставшихся на дороге противников и уносится прочь, постепенно тая и сходя на нет.
В тот день он получил контроль над большей частью преступного Пловдива.
7.3.
6-е, месяца ветрогона, года 384 от основания Белокнежева.
Пловдив.
– Мне кажется, вон тот тип не сводит с тебя глаз.
Протиравшая столы Ребека недоуменно моргнула и хотела было обернуться, но Нина с шипением потянула ее за руку.
– Не оборачивайся! Он смотрит прямо на нас. Вернее, на твой зад, – она подмигнула подруге и понесла грязную посуду на кухню, слегка покачивая бедрами.
Ребека покраснела и все же обернулась украдкой. Сидящий за прилавком мужчина, заметив ее взгляд, отсалютовал ей пивной кружкой. Подавальщица вспыхнула и принялась торопливо натирать тряпкой стол.
Ребека поставила на стол последнюю тарелку и, утомленно вытерев пот со лба, отложила полотенце. Наконец-то она может пойти домой.
– Позвольте проводить, – раздался незнакомый голос над самым ухом, когда девушка закрывала таверну на ключ.
От неожиданности она вздрогнула и резко обернулась. Давешний мужчина с пивом, что не сводил с нее взгляда весь вечер, стоял, прислонившись к стене, и улыбался, глядя на нее.
– Спасибо, я дойду сама, – тоненьким голосом пискнула девушка, косясь по сторонам. В переулке больше никого не было.
– Я вас напугал? – поднял брови мужчина. – Простите.
– Не страшно, – пролепетала Ребека. – Так я пойду?
– Я все-таки провожу. Ночью на улицах опасно, – ухмыльнулся он, не слушая большее ее возражений.
Все оказалось не так уж страшно. По дороге ее новый знакомый увлеченно рассказывал ей про Пловдив (Ребека призналась, что живет в столице меньше трех месяцев, приехав из безымянной деревушки в глубинке), на редкость забавно пародируя местных жителей. Судью Пшемко, подслеповатого старика, путавшего судейский молоток с собственной вставной челюстью, он копировал так, что у Ребеки от смеха даже икота началась.
Дойдя до двери ее дома, Мельхиор – таким необычным именем он представился – поцеловал Ребеке руку и выжидательно на нее уставился. Не зная, что полагается делать в таких случаях, она присела в неуклюжем реверансе и быстро скрылась за дверью.
В течении всей следующей декады Мельхиор встречал ее у таверны после закрытия и провожал домой. Польщенная таким вниманием Ребека цвела и сияла, что солнышко. Нина только закатывала глаза и советовала быть осторожнее – беречь козыри. Собственно, козырей-то у нее никаких не было – провинциальная подавальщица в заштатной таверне без приданого. «На таких не женятся, – говорила Нина, – тут другой интерес». И выразительно играла бровями. Ребека отмахивалась.
«Интерес» обнаружился довольно быстро. Стоя однажды вечером на крыльце дома, где Ребека снимала комнату, Мельхиор прозрачно намекнул, что довольно уж ей его мучать, пора бы и в гости пригласить. Девушка отнекивалась, ссылаясь то на поздний час, то на бдительную хозяйку квартиры, которая нипочем чужих не пустит. Поуламывав ее несколько минут и встретив решительный отказ, Мельхиор потемнел лицом и ушел, не поцеловав ее на прощание.
Следующим вечером Ребека, как обычно, ждала его возле таверны, но он не появился. Не пришел и на другой день. На работе девушка кусала губы и еле сдерживала слезы. У нее все валилось из рук, так что хозяин таверны, не выдержав очередной расколотой тарелки, наорал и пообещал вычесть из жалования. Дома она не могла уснуть, ругая себя последними словами за черствость.