Позднее.
Мельхиор проснулся ни свет ни заря от кошмара. Ночь, берег моря, большой плоский камень, покрытый бурыми узорами, и две девушки. Удар в сердце кривым ножом – и кровь, очень много крови. Где-то он уже видел этот сон. Нет, не сон. Это ведь случилось взаправду? Он уже стал забывать. Сколько времени прошло, лет двести?
Мельхиор повернулся в постели и выругался. Где опять эту суку носит? Заявись она только домой, он ей устроит. Шлюха! Чародей выбрался из постели и разом допил стоявшую на столе бутылку водки. Набил трубку айолой и сделал глубокую затяжку. Внизу хлопнула дверь. Вернулась, курва.
Он загасил трубку и спустился на первый этаж. Кого эта дрянь с собой притащила?! Рядом с потупившейся Ребекой стояла жуткого вида побирушка. Темные, давно не мытые волосы свалялись в колтуны, красные загноившиеся глаза слезятся, тонкие руки со скрюченными пальцами мелко трясутся.
– Какого лешего…?! А ну пошла прочь отсюда! – заревел он, подходя ближе.
– Травки бы, сынок, – запричитала побирушка. – Травки, а?
– Какой еще травки?! – угрожающе рыкнул он, с ненавистью глядя на Ребеку. Последние мозги скурила, тварь!
– Я заплачу, – засуетилась нищенка и вдруг достала из кармана золотую монету.
Она подкинула монету в воздух, и Мельхиор машинально поймал ее на лету. Недоверчиво подержал на ладони – вроде, тяжелая, но откуда у такой побирушки золотой? Он поднес монету ко рту и попробовал на зуб. Что за ерунда? Маг опустил руку и недоуменно нахмурился. На ладони его лежала бронзовая монета, покрытая зеленой патиной. Он поднял глаза и ошеломленно застыл, ощущая как зашевелились волосы у него на затылке. Вместо нищенки перед ним стояла кареглазая девушка с торжествующим выражением на лице.
– Нет! – прохрипел Мельхиор, не узнавая свой голос. – Ты… Ты мертва!
– Уверен? – девушка оскалилась в зловещей ухмылке, полной острых клыков.
– Я убил тебя! Ты не можешь быть жива! Ты… Ведьма!
– Угадал! – подмигнула ему девушка и залилась громким смехом.
– Убью! – взревел Мельхиор, поднимая руку.
Внезапно он почувствовал, как остановилось, а затем бешенно застучало его сердце. Сильный озноб охватил все его тело, в висках застучало.
– Что. Ты. Сделала? – с трудом прохрипел он, с ужасом осознавая, что едва может двигаться.
– Называется «Лед Хтонии», – охотно пояснила ведьма. – Слышал о таком?
– Яд, – прошептал маг одними губами, глядя на бронзовую монетку. Он чувствовал, как холод сковывает его конечности, подбираясь все ближе к сердцу.
– Очень редкий и очень дорогой, – кивнула девица, – но у моей сестры и не такие есть в ее чудных кольцах.
– К... какой сестры? – желудок свело, а изо рта вырвалось облачко пара.
Ведьма шагнула в сторону, и Мельхиор увидел вторую, прислонившуюся к дверному косяку. Стоило ли уже удивляться, что эта тоже жива? Но как?
– А знаешь, что еще у нее есть? – продолжила кареглазая. Как же ее звали? Имя было необычное, как у… демона, чью силу он получил? – Противоядие.
– Противо… – еще одно облачко пара.
– Ты получишь его при одном условии. Скажешь нам, где искать твоего брата.
Мельхиор смотрел ведьме в глаза и чувствовал, как с каждым ударом сердца яд все дальше и дальше разносится по его крови. Губы его посинели, а волосы покрылись инеем. Мариборут, вот как ее зовут. Рута.
– Обе… Обещаешь?
Ведьма кивнула.
– Рыбка… Рыбка. Здруй. Замок герцога. Он умеет хорошо устроиться, – Мельхиор зашелся хриплым смехом, который тут же перешел в кашель. – Д-дай. Ты обещала.
Рута обернулась к Шайн, и та, отделившись от косяка, подошла поближе, держа в руках маленький пузырек с противоядием. Что-то в ее взгляде заставило чародея насторожиться.
– Ты… – дернулся он. – Твоя семья. Это была его идея. Клянусь! Я не… Я не хотел этого делать!
Шайн равнодушно посмотрела на него, а затем перевела глаза на Руту. Та, поймав ее взгляд, едва заметно кивнула. Шайн бросила пузырек на пол перед Мельхиором. Маг рухнул на колени и потянулся к нему дрожащей рукой.
– Нет! – хрипло прокричал он, глядя как лопается тонкое стекло под подошвой черного ботинка. Шайн растерла осколки в мелкую пыль, размазывая противоядие по дощатому полу.