Удар сердца. И еще один, медленный. Мельхиор упал, чувствуя как останавливается, холодея, его сердце. Последнее, что он увидел, была открывающаяся дверь.
В следующий миг глаза Руты зажглись синим огнем, а Шайн резко обернулась на скрип двери, в последний момент увернувшись от летящего ей в лицо стилета. Красивый молодой человек быстро окинул взглядом комнату, задержавшись на мгновение на посиневшем от холода теле Мельхиора, а затем достал из ножен тонкий клинок и направил его на ведьму. Секундой позже за его спиной возникла черноволосая девица с перекошенным от ярости лицом. Сжимая в руке одноручный топор, она начала медленно обходить комнату, не сводя глаз с сестер.
– Ру? – тихо спросила Шайн, вскидывая серебристый лук, а не получив ответа, осторожно обернулась.
Голова Руты была запрокинута назад, а на лице застыло странное, упоенное выражение. Вокруг нее легкими, едва различимыми вихрями клубилась темная энергия. Сам воздух вокруг, казалось, стал наэлектризованным, поднимая дыбом волосы Шайн.
НАКОНЕЦ-то! – дремавший архидемон почувствовал, как былая сила вновь возвращается к нему, вливаясь через тело носящей его девушки. СНОВА ЦЕЛЫЙ. БЛИЗКО. СВОБОДА БЛИЗКО.
Послышалось рычание, но исходило оно не от Руты. Шайн рывком повернулась обратно и встретилась с полными ненависти глазами черноволосой девицы. Та свободной рукой подхватила с пола табурет и что было силы швырнула его в Шайн. Ведьма резко выбросила вперед руки, и табурет разлетелся в щепки, но сбоку к ней тут же подскочил молодой человек, замахиваясь мечом. Шайн поняла, что не успеет увернуться, а в следующий миг мощный выброс энергии у нее за спиной вихрем промчался по комнате, сминая все на своем пути, но не задевая ведьму. Проскребли когти, и рядом с Шайн встал монстр. Она много раз видела его раньше, но сейчас отступила на шаг назад – исходящая от чудовища сила, казалось, разрывала само пространство.
Тихо сидевший до этого в углу фелис выгнул спину и зашипел, не сводя с монстра желтых глаз. Тот повернулся на звук и, выпустив из ноздрей черный дым, пошел в сторону Калибана, поигрывая перекатывающимися под кожей буграми мышц и цокая огромными когтями. Внезапно из-под стола метнулась черноволосая девушка и рубанула Мариборут топором. Лезвие проскользило по красноватой коже и ушло в сторону, не оставив и царапины. Девица отпрянула, но недостаточно быстро. Полная острых, загнутых клыков пасть сомкнулась на ее талии и перекусила пополам.
Хлопнуло ставнями окно. Мариборут резко повернулся в ту сторону и присел на задние лапы, готовясь к прыжку.
– Ру! – выкрикнула Шайн. – Не надо!
Монстр повернулся к ней, горящие синим глаза моргнули. В следующий миг тело чудовища сжалось и обернулось темноволосой девушкой, из чьих глаз медленно пропадала синева. Не устояв на ногах, Рута упала на четвереньки и тяжело задышала.
– Как ты? – подошедшая Шайн, положила ладонь ей на плечо, а затем помогла подняться.
– Он… Он не хочет больше сидеть внутри, Шайни. Я… – она опустила глаза на мертвую черноволосую девушку и вздрогнула. – Мы должны убить второго.
– Убьем, – жестко проговорила Шайн, сжимая руку сестры. – А пока я хочу все спалить в этой вонючей дыре. Ты не против?
Рута покачала головой и наклонилась за бронзовой монеткой, лежащей у тела Мельхиора. Она стиснула монетку в кулаке и вышла из дома. Шайн потянулась к одной из уцелевших бутылок спиртного и принялась разливать ее содержимое по всей комнате.
– Эй, ты! – закончив, крикнула ведьма всеми позабытой девушке, сжавшейся в комочек под лестницей. – Убирайся отсюда, слышишь?
Ребека всхлипнула и на подкашивающихся ногах пошла к двери. Шайн, подхватив на руки Калибана, чиркнула кремнем, высекая искры.
Сестры постояли на улице несколько минут, наблюдая за разгорающимся пламенем, а затем развернулись и пошли прочь, не говоря ни слова. Ни одна из них не заметила, как худенькая светловолосая девушка проскользнула обратно в дом.
Ребека, закрывая лицо рукавом от дыма, поднялась на второй этаж и зашла в спальню. Нашла оставленную Мельхиором трубку айолы и зажгла ее. После чего отдернула занавески и уселась с ногами на постель. Внизу послышался громкий треск – переломилась одна из потолочных балок, охваченная пламенем. Сквозь щели в полу комнату быстро наполнял дым. Ребека сделала глубокую затяжку из трубки и повернула лицо к окну. Начинался рассвет.
Глава 8. Частица божественного.