Первый раз демон заговорил с ней, когда она проходила мимо небольшой церкви в паре кварталов от «Утомленного утопца».
– Зайди. Зайди внутрь, – отчетливо прозвучал голос внутри нее.
Рута остановилась, не сразу сообразив, что с ней говорит демон. Обычно Мариборут молчал, даже когда ведьма принимала его облик.
«Как мне с ним разговаривать-то – мысленно или вслух?» – мелькнула у Руты растерянная мысль.
– Не надо разговаривать. Зайди внутрь.
«Хочешь, чтобы я зашла в церковь?» – нахмурившись, мысленно ответила демону Рута. – «Я? С тобой?»
– Не любишь церковников. Отчего не убьешь?
«Отчего не… ?» – чуть не задохнулась от такого предложения ведьма. – «Что, просто так? Среди бела дня?»
Демон у нее в голове захихикал.
– А почему нет? Почему нет? Сможешь!
«Не в этом дело», – Рута попыталась заглушить демонический голос, но сложно игнорировать того, кто сидит прямо в твоей голове.
– «Не в этом дело» – она говорит. А в чем? Тебе ведь в равной степени никого не жалко!
Рута вздрогнула, вспоминая, кому и когда она говорила эти слова. Демон что, слушал?
«Это не повод, чтобы…»
– Зайди в церковь!
Чувствуя себя не в силах сопротивляться этой чужой, но в то же время внутренней воле, Рута на негнущихся ногах подошла к массивной двери, окованной железом, и вошла внутрь.
В церкви шло какое-то богослужение. «Дии’Раву», – приглядевшись, поняла Рута. На покрытом белой тканью алтаре стояла медная полукруглая чаша, в которой полыхал огонь. Вокруг горели десятки свечей, разгоняя тени по углам церкви. Несколько мужчин и женщин стояли, обратившись лицами к священнику в белых, расшитых золотом, одеждах.
– Изгоните тьму из сердца, дети мои, – нараспев читал священник, – изгоните ее сейчас, обратив свои души к свету. Стоите вы нынче пред ликом бога великого, светоогненного Дии’Рава, и не страшна вам тьма более. Как свеча, зажженная в доме в пору ночную, рассеивает темноту и изгоняет страхи, так и вы зажгите огонь в душе своей, дабы не было в ней больше тьмы и страха.
– Он хоть раз свечу в полной темноте зажигал? – фыркнул демон внутри у Руты. – Света на локоть, зато тебя видят все, кому не лень.
– И да не убоитесь вы более тьмы порождений мерзопакостных. Вампиры да волколаки, призраки да демоны падут пред очищающей силой огня и света. Коль горит вера в сердце вашем, не найдет туда ведьма дорогу, не страшна она вам более.
– Слышишь? Говорит, не страшна. Переубедим?
– Не легок путь этот. Много раз вы будете испытывать сомнение и отчаяние, много раз, глядя во тьму и не увидев света впереди, возопите проклятья, что покинул вас Бог ваш. Но не снаружи свет истинный, а внутри. И Бог наш, пылающий Дии’Рав, частичкой света в каждом из нас присутствует. Достанет ли у вас сил разжечь это пламя да пронести бережно огонек его сквозь все преграды, судьбою посылаемые?
– О, а я думал, когда преграды появятся? А то уж больно легко все выходило. Подкинем им трудностей?
– Замолчи! – зашипела Рута и поймала на себе несколько недоуменных взглядов. – «Какого лешего ты меня сюда притащил?»
– Скучно было. Священник слишком много болтает, но ничего не знает о тьме. Покажем?
– «Нет!»
– Зануда.
– «Подумать только. Я отговариваю демона убивать священника!»
– Я и говорю – зануда.
– «Я ухожу».
Рута дернула головой и решительно направилась к выходу. Демон ей не мешал, но какое-то странное, неприятное ощущение преследовало ее еще долго после этого богослужения.
Она бродила по Пловдиву до самой темноты. Посетила главную площадь с великолепным Собором святого Анджея, способную вместить сотни тысяч человек. Прошла по знаменитому бульвару Августина II, где ежегодно устраивались праздничные шествия на Благодать и другие крупные праздники. Постояла на смотровой площадке в Серебряном парке (названном так в честь серебристых елей, растущих там в большом количестве), откуда открывался великолепный вид на королевский замок. Но все это не оставило в душе Руты ни малейшего впечатления, и завтра она бы уже не смогла вспомнить, где была и что видела. Мариборут то молчал, оставляя ее погруженной в свои мысли, то вдруг оживлялся и начинал комментировать происходящее вокруг.