Рута протянула было вперед правую руку с зажатой в ней бронзовой монетой, словно собираясь отдать ее мужчине, но вместо этого вдруг подкинула на ладони. Монета взлетела и упала обратно, а незнакомец непонимающе уставился на нее. А потом захохотал.
– Так вот как ты это делаешь? Подбрасываешь монетку, а дураки и ведутся? Не выйдет, ведьма.
Рута похолодела, уставившись на свою протянутую ладонь. Мужчина, тем временем, подошел ближе и, вырвав бронзовую монетку у нее из пальцев, спрятал к себе в карман. Плащ на его груди распахнулся, и Рута мгновенно вспомнила, где видела его раньше. Инквизитор в латном шлеме из Кроген-но-Дуомо. И тут же нахмурилась. Мейтриновый амулет – не помеха гипнозу. Так почему не сработало? Неужели после убийства Мельхиора монета перестала действовать?
– Вспомнила меня? Я-то отлично тебя помню, Рута. Помню каждую из вас, кого я отправил на виселицу. Жду не дождусь, когда увижу там тебя. Не жалеешь, что пришла, ведьма?
– Где он? – повторила Рута, глядя инквизитору в глаза.
– После вас, – тот отвесил ей ироничный поклон и жестом указал на входную дверь. Лицо свое, как и там, в убежище Дауртамрейна, он по-прежнему прятал.
Рута первой вошла в церковь, освещаемую лишь масляным фонарем, стоящим у входа. Мужчина за ее спиной поднял фонарь и слегка качнул им вперёд и влево, указывая направление. Пока они шли, тусклое пятно света постепенно выхватывало из окружающей тьмы куски интерьера. Тяжёлые гранитные колонны, слишком массивные для такой маленькой церкви, были украшены вырезанными прямо в камне статуями чудовищ. Присмотревшись, Рута поняла, что все чудовища запечатлены в момент смертельной агонии. Они в отчаянии воздевали руки или лапы к небу, в муке разевали пасти и смотрели широко распахнутыми от ужаса глазами. Проходя мимо одной колонны, девушка вздрогнула и замедлила шаг. По окружности гранитного столба были вырезаны фигуры четырех женщин, сжигаемых на костре. Их растянутые в безмолвном вопле рты, наверняка, лишили сна не одного прихожанина. Если у этой церкви вообще были прихожане. Инквизитор заметил интерес Руты и усмехнулся.
– Ты знаешь, что в ранние дни Инквизиции ведьм сжигали на костре живьем? Очищающий пламень Дии’Рава – такая была идея. Но король Клеман Милосердный боялся огня и заменил сожжение на виселицу. Очень жаль. По мне, все вы должны гореть.
Он подтолкнул Руту к неприметной двери в задней части церкви, за которой обнаружилась лестница, ведущая в подвал. «Ну конечно», – мелькнула в голове непрошенная мысль, – «какая же жуткая церковь без подвала?»
– Впрочем, виселица – тоже не самая быстрая смерть. Это если шея сразу не сломается, разумеется. Вот когда они заменят ее на отрубание головы – тогда у нас будут проблемы.
«И чего он так разболтался?» – мрачно подумала Рута, медленно спускаясь по узким ступенькам. О том, что ждет ее в конце лестницы она старалась не думать. Не поддаваться страху, не пускать темноту в сердце. «Ты же ведьма», – горько сказала сама себе Рута. – «Тьма и так давно в твоей душе, и никакого света не хватит, чтобы ее рассеять».
– Стой, – послышался сзади грубый окрик, когда она, наконец, дошла до конца лестницы. – Здесь направо.
Пройдя еще несколько метров, они уперлись в обитую мягким материалом дверь.
– Звукоизоляция, – с каким-то жутким торжеством проговорил мужчина и распахнул дверь.
В первую минуту Рута зажмурилась – даже тот неяркий свет, что был в комнате, по сравнению с предыдущей темнотой больно бил по глазам. А потом:
– Франциско! – ведьма метнулась вперед, падая на колени перед инквизитором.
Тот полулежал на каменном полу, тяжелые железные кандалы приковывали его за запястья к стене. Он был без сознания, на левом виске запеклась кровь. На груди не было ни одного мейтринового амулета.
Приведший Руту мужчина медленно подошел к ним, обнажив меч.
– Насмотрелась? А теперь отойди назад.
– Ты сказал, что отпустишь его, если я приду одна, – подняла голову девушка. – Что ничего ему не сделаешь!
– Ты про это? – мужчина кивнул на кровь на лице Франциско. – Так это было до того, как я написал письмо. Назад!
Не помня себя, Рута вскочила и бросилась на противника, намереваясь сбить его с ног, но тот увернулся, а после отвесил ей затрещину так, что она упала на каменный пол, пребольно ударившись локтями. Демон у нее внутри рыкнул и открыл глаза. С мужчины слетел капюшон, обнажая лысую и сильно обожженную голову. Неровная, бугристая и словно составленная из лоскутков разного цвета кожа покрывала его лицо, делая его похожим на жуткую маску. В следующую секунду он подошел к Франциско и приставил кончик меча к его шее.