– Ух ты какой! – раздался восхищенный голос прямо над ухом у ведьмы.
Мальчишка лет десяти стоял рядом с ее столиком и разглядывал фелиса.
– Эй, ты же работаешь здесь? – обратилась к нему Шайн.
– Папке помогаю, – шмыгнул сопливым носом мальчишка и потянулся было погладить котенка.
Шайн вовремя перехватила его руку и мягко отвела назад.
– Он не любит чужих, – пояснила она в ответ на недоуменный взгляд.
– И что? – удивился «папкин помощник». – Это же не собака.
– Он больнее собаки кусается, – усмехнулась Шайн и вдруг хитро прищурилась. – Но я уговорю его дать себя погладить, если ответишь мне на один вопрос.
– Какой? – опасаясь подвоха, спросил мальчишка.
– Ты девушку тут утром рано не видел? Смуглая, темноволосая, возможно, всем недовольная…
– Видел, – кивнул тот. – Самая первая в зал спустилась. Я ей письмо передал.
– Какое письмо? – подобралась Шайн.
– А я знаю? – пожал плечами мальчишка. – Оно запечатано было. В конверте.
– И что потом?
– Ничего. Отдал письмо и ушел. Так можно погладить? – он опять потянулся рукой к Калибану, но ведьма остановила его.
– Погоди. А она тоже ушла? Куда? Сказала что-нибудь?
– Да ничего она не сказала. А ушла знамо куда – за дверь. А дальше я следить не нанимался. Так обещание будете держать или так трепались?
Шайн, несколько опешив от такой дерзости, милостиво разрешила погладить «котенка», украдкой бросая строгие взгляды на фелиса, чтоб не вздумал хулиганить. Тот страдальчески прикрыл желтые глаза, но стерпел чужую ласку, с облегчением встряхнувшись после того, как счастливый мальчишка отошел от их столика.
Шайн же крепко задумалась. Что еще за письмо, из-за которого ушла Рута? Она потянулась было за свежим куском хлеба, но на тарелке остались только крошки.
Позднее.
Церковь святого Друиджи.
Инквизитор Влодек сидел на корточках перед камином и пытался развести огонь. Сложенные горкой поленья шипели и потрескивали, но никак не желали разгораться.
– Отсырели, – пожаловался Влодек прикованному к стене Франциско. – В этом подвале такая сырость. Вы, конечно, это знаете, инквизитор Ваганас, но для нашей гостьи скажу, – кивок в сторону стоящей у столба Руты, – именно в этой церкви когда-то зарождалась пловдивская инквизиция. Новая организация, основанная в Крогенпорте, поначалу не сыскала любви в столице, но со временем мы доказали нашу полезность.
– Мы? – скептически переспросил Франциско.
– Многие поколения отважных мужчин и женщин, охотников и инквизиторов, что выбрали стезю борьбы со злом. К ним себя отношу и я. Ты к ним не относишься, не переживай. Бумаги нет ни у кого?
Влодек еще раз переложил дрова в камине и принялся махать руками, раздувая крошечный огонек – результат его получасовых усилий.
– Именно в этом подвале, мне бы хотелось надеяться, что именно в этой комнате, когда-то допрашивали первых ведьм, пойманных Инквизицией. Когда численность ордена возросла, он перебрался в церковь побольше, а эту забросили. Символично, не правда ли, что после стольких лет она вновь работает по назначению?
Огонь, наконец, разгорелся, и Влодек отошел от камина.
– В чем состоит главная задача инквизитора, пан Ваганас? Ну же, тебе должны были об этом рассказывать. Нет? Тогда позволь просветить. Наша главная задача – преследовать порождения Дар’Тугу в любых формах и обличьях. Защищать свет и изгонять тьму, припоминаешь? А кто из порождений Дар’Тугу суть самые опасные? Давай, ты должен это знать. Это еще в мечников вдалбливают. Я намекну – «среди нас живут они», а одна так прямо здесь.
Влодек подошел к Руте и приставил кинжал к ее груди. Франциско застыл, не сводя с кинжала напряженного взгляда.
– А знаешь, чем они так опасны? – лекторским тоном обратился Влодек к Франциско. – Тем, что невинными овечками прикидываются, да только внутри все одно волчья суть. Я покажу.
Он с нажимом провел острием кинжала вниз, оставляя на животе Руты глубокий порез, сочащийся кровью. Ведьма зашипела.
– Прекрати! – завопил Франциско, пытаясь выдрать кандалы из стены, но они сидели прочно.