Фелис серьезно посмотрел на Франциско желтыми глазами.
– Мне кажется, он хочет меня съесть, – неуверенно проговорил инквизитор.
– Тебе не кажется, – похлопала его по плечу Шайн. – Но не волнуйся, он не голодный. Так где Рута?
Не дожидаясь ответа, она пошла наверх. Франциско, косясь на Калибана, последовал за ней.
– Мы вообще-то должны были уехать сегодня рано утром, – ворчала Шайн по дороге. – Вы что, предупредить не могли?
– Мы не…
– Я же чуть с ума не сошла! Как она вообще тебя отыскала?
– Она не…
– Куда теперь? – спросила Шайн, оказавшись на площадке второго этажа.
Франциско кивнул головой на одну из дверей.
– Погоди, Шайн…
Договорить он не успел. Шайн распахнула дверь и в следующий момент ахнула, прижав руку ко рту. Спящая Рута сбросила с себя одеяло и лежала на большой кровати совершенно обнаженной, если не считать широкой бинтовой повязки, туго обхватывающей ее грудь и талию. Кисть ее левой руки тоже была забинтована, на теле в нескольких местах чернели синяки и вздувались ожоги.
– Ты... Ты какого лешего...? – не находя слов, Шайн почувствовала, как загораются красным ее глаза.
Франциско стиснул зубы и чуть поднял руку в предостерегающем жесте. Шайн прищурилась.
– О, Шайни, – сонно пробормотала Рута, приподнимаясь на локте. – А что вы делаете?
Шайн обернулась к ней, все ещё сверкая глазами. Рута заметила красный блеск и хихикнула.
– Ты его не зли лучше, а то опять засветится.
– Засветится? – недоуменно переспросила Шайн. Глаза из красных вновь стали зелёными.
– Я не светился, – проворчал Франциско, складывая руки на груди.
– Может и мужика того не ты сжег?
– Он сжёг мужика?
– Угу. Расплавил.
– Расплавил?!
– Голыми руками.
– Может, хватит? – буркнул инквизитор.
– И глаза при этом горели. Буквально!
– Рута…
– Какого мужика вы сожгли?!
– Он сжёг.
– Рута!
– Что?
– А ну-ка, успокоились все! – скомандовала Шайн и сама сделала глубокий вдох. – А теперь рассказывайте по порядку.
– Ты же говорил, что никто из тех инквизиторов в Кроген-но-Дуомо не мог вас запомнить? – настороженно проговорила Шайн, когда Франциско, прерываемый изредка Рутой, закончил рассказывать.
– Я ошибся. Видимо, этот незаметно вылил зелье. И запомнил, – вздохнул инквизитор.
– Ты ошибся? – сощурилась Шайн. – Каковы шансы, что больше за вами никто не придет?
– Не придет.
– Уверен?
– Оставь, Шайни, – вмешалась Рута. – Когда мы выезжаем?
– Ты никуда не выезжаешь еще как минимум несколько дней, – обернулся к ней Франциско. – Куда вы вообще собираетесь? Обратно в Крогенпорт?
Сестры переглянулись.
– В Рыбку-Здруй, – ответила Рута и хихикнула.
– Герцогство ван дер Аальстов? – опешил Франциско. – Зачем?
– Это семейное дело, – отрезала Шайн.
Инквизитор не обратил на нее внимания.
– Это связано с тем, о чем ты мне рассказывала? – спросил он у Руты.
Та, помедлив, кивнула.
– Арчибальд Драго, тот, что убил Шайн – он там.
– А второй? – напрягся Франциско, глядя Руте в глаза.
– Мертв, – тихо ответила она. – Он был здесь, в Пловдиве.
Инквизитор молча кивнул.
– Я себя чувствую гораздо лучше, – торопливо заговорила Рута. – Завтра мы…
– Завтра ты проведешь в этой самой постели, – отрезал Франциско. – Послезавтра тоже. Так что ложись давай, а не то я… засвечусь.
Рута сделала притворно испуганное лицо и откинулась на подушки.
– Пойдем, покажу тебе гостевую спальню, – обратился инквизитор к Шайн. – И это… забери своего кота.
Калибан, самостоятельно преодолевший лестницу на второй этаж, стоял в дверях спальни и сверлил всех, особенно Франциско, сердитым взглядом.
– Это фелис! – оскорбилась за «кота» Шайн, подхватывая Калибана на руки.
Едва за ними закрылась дверь, Рута, довольно улыбаясь, принялась устраиваться поудобнее, как вдруг замерла.
– Наконец-то ушел, – прозвучал знакомый голос у нее в голове.
«Ты тут?»
– Тут пока. Чудом. Тот человек почти что вышвырнул меня из твоего тела, – проворчал демон.
«Франциско мог это сделать? – ахнула про себя Рута.
– Не мог. Я сильнее. Но он был близко. Этот свет… Держись подальше от него, ведьма.
«Обойдусь без твоих советов».
– Дура. Думаешь, сможешь жить рядом с ним? Он еще не понял, что это такое. Но поймет. А пока могу сказать тебе одно: этот свет и твоя тьма несовместимы. Один из вас рано или поздно уничтожит другого. И пока я ставлю на него.