– Моя муза, ты вернулась! Я… О боги! Это твои? Идите ко мне в камзол, котятки.. Ни звука, прекраснейшая! Идем домой, и я угощу тебя наивкуснейшей вырезкой! Ты не поверишь, мне снился такой дивный сон…
В Скадарико, как и в прошлый вечер, и всю предыдущую декаду был аншлаг, но на сей раз зрителей ожидал сюрприз – новая пьеса знаменитого маэстро Пиршека!
– Убить иль предаваться блуду? – Жеманно вопросила в небеса актриса, «ненароком» обнажая грудь, и зал взорвался хохотом.
Обряженная в жуткие лохмотья, с длинным накладным носом, покрытая страшными волосатыми бородавками ведьма, зловеще кривя раскрашенным в зеленую краску лицом подпрыгнула, будто собираясь сесть на изрядно потрепанный веник, и «исчезла» в клубах дыма. Опустился занавес. Раздались сначала неуверенные, а после – бурные аплодисменты и выкрики, призывающие актеров выйти на поклон. Лишь две небогато одетые девицы неподвижно сидящие на последнем ряду мрачно сверлили сияющего и кланяющегося зрителям драматурга тяжелыми взглядами.
– Я убью этого писаку, – обреченно произнесла одна из них.
Глава 2. Ведьмы не оставляй в живых.
Из всех же порождений Дар’Тугу ведьмы суть самые опасные,
ибо среди вас живут они, но скрывают облик истинный.
Демона, вампира али другого монстра сразу определите
по личине чудовищной да мерзопакостной. Ведьма же
девой невинною прикидывается да в душу залазит.
И коль не распознать ее вовремя, крепко в душу прорастет
да шипы ядовитые выпустит. А потому участь им одна уготована –
смерть.
Из речи Первого Инквизитора к новобранцам ордена,
Крогенпорт, 319 год от основания Белокнежева
12-е, месяца вербницы, 335 год от основания Белокнежева.
Пловдив.
Палач набрасывает петлю на шею ведьмы. Толстая пеньковая веревка ложится на плечи как венок победителя. Ведьма стоит на узком трехногом табурете и пытается посмотреть назад, но веревка ей не даёт. Табурет под ее ногами слегка качается. Толпа внизу беснуется, выкрикивает проклятия. Вперёд выталкивают пожилую женщину. Она должна стать главным голосом толпы, оправданием ее гнева, но женщина молчит. Тех, с кем ей хотелось бы поговорить, больше нет, и ей все равно. Зачитывают приговор, но из-за криков его почти не слышно. Из толпы кто-то швыряет гнилой капустный лист, и он приземляется на табурет к ногам ведьмы. Вслед летят тухлые помидоры и прочие объедки. Селедочная голова попадает ведьме по лицу, чуть пониже левого глаза. Она машинально отшатывается и чуть не падает с табурета. Раздается оглушительный хохот и свист. Ведьма ощеривается злобной, перекошенной ухмылкой, у нее не хватает нескольких зубов.
Закончив читать приговор, судья кивает палачу, и тот туго затягивает петлю на шее ведьмы. Та начинает что-то говорить, но слов не разобрать. Толпа теперь напоминает многоголовое чудовище, ощетинившееся тысячей размахивающих рук и орущее в тысячу голосов. Палач картинно поднимает согнутую в колене ногу и со всей силы пинает табурет так, что тот слетает с помоста в толпу (позже его растащат на щепки для оберегов). Ведьма раскачивается на верёвке, дёргая ногами. Лицо ее наливается синевой, из горла вырываются сдавленные хрипы. Несколько минут спустя – все кончено. Люди в передних рядах торжествующе вопят, глядя на вывалившийся изо рта язык ведьмы и закатившиеся, налитые кровью глаза. Задним тоже хочется посмотреть, начинается давка. Стражники пытаются навести порядок, но их оттесняют. Инквизитор, поймавший ведьму, поднимается сзади на помост и перекрикивает толпу. Заворожённые звучным голосом, зрители казни обращают к нему восхищённые взгляды и постепенно успокаиваются. Инквизитор наблюдает за медленно тающей толпой. Внешне он спокоен, но внутри торжествует. Ведьма, державшая в страхе полгорода, мертва, и это – главное.
Восемнадцатилетний Франциско Ваганас, студент Магической Академии, смотрит на пожилую женщину, так и оставшуюся стоять у помоста, мертвую ведьму и человека, ее поймавшего. Через два месяца он вступит в Инквизицию.
40-е, месяца белодара, 387 года от основания Белокнежева.