– Хорошо, неженщина, я все равно гораздо опытнее в подобных делах, и лучше знаю, что делать, а потому...
– Я убью тебя!!
– Не кусайся, зараза!
– Ай!
– А не кусайся!
Так и не договорившись с вечера, кто пойдет на разведку, утром они успели вновь поцапаться по той же причине, после чего приняли в корне неверное стратегическое решение идти вместе.
Хлеб разведчика оказался тяжел, в чем Рута убедилась на собственном печальном опыте. Пока Франциско, путаясь в длинном, подбитом мехом плаще и ругаясь сквозь зубы на рукоять меча, которая то и дело била его затылку, взбирался на высокую, почти идеально гладкую сосну, ей было весело лететь рядом с ним и мстительно комментировать упрямое нежелание инквизитора отпустить ее одну, что в целом изрядно усложняло всем жизнь. Но в конце концов, Руте надоело и это, и ведьма легко взлетела над верхушкой дерева, чтобы мгновением позже с оглушающим воплем пронестись вниз, когда, видимо, приняв ее за особого летающего барана, на нее спикировал кондор, попытавшись впиться хищными саблевидными когтями в спину девушки и утащить на ужин голодным отпрыскам. К счастью, та вовремя рванула вниз, избегая ставшего бы для нее фатальным, столкновения. Но пока Рута, не разбирая дороги, при этом матерясь как грузчик на Благодать и сшибая лбом особо разлапистые веточки, летела вниз, те, не теряя времени даром, охотно раскрасили руки и лицо девушки царапинами и ссадинами.
День не задался с самого утра.
До Здруйска оставались еще целые сутки пути.
37-е, месяца вербницы, года 388 от основания Белокнежева.
Здруйск.
Громада замка возвышалась над городом, будто кусок скалы над морем, отбрасывая тень чуть ли не на все улицы. Рута задрала голову, пытаясь рассмотреть высоченные шпили, и с головы ее слетел капюшон.
Огромный, черный, массивный, с широкими круглыми башнями, на которых виднелись катапульты; казалось, при желании, в замке могли спокойно расположиться все жители, не испытывая при этом никаких неудобств. Впрочем, учитывая близость к границе, ведьма бы не удивилась, если бы так оно и было.
– Рыбка? – потрясенно произнесла она, вновь накидывая капюшон. – Какой извращенец назвал эту громаду рыбкой?!
– Может, он имел ввиду кита? – хихикнула Шайн. Калибан, не пожелавший ехать в седельной сумке, забрался в капюшон к девушке и, запутавшись в ее волосах, сладко спал, грея пушистым боком ее шею.
– Ну уж явно не плотвичку, – ошарашено ответила та. – Хотя кто его знает, этого загадочного строителя...
– Панны, давайте живее. И не глазейте так, вы привлекаете внимание!
– Франциско, а тебе не надо... Ну так, скажем, в кустики? – прищурила карие глаза ведьма.
– Хм, вроде нет. А что?
– Хочешь, чтобы срочно понадобилось?
– Спасибо, воздержусь. Предлагаю заехать вон в ту едальню, где изображено нечто менее аппетитное, чем даже на вашей вывеске, и позавтракать.
– Ру, кажется ему не нравится твоя вывеска... – меланхолично произнесла Шайн.
Рута посмотрела большими глазами на Франциско, и к своему ужасу тот увидел, как в них блеснули слезы.
– Рута, – осторожно начал он, но Шайн его перебила:
– Сколько ты над ней сидела, декаду, две? – обратилась она к Ру. Та согласно шмыгнула носом. – Да, около двух. Сколько вырисовывала, сначала самолично дощечку полировала шершавой бумагой, потом придумывала композицию, вырезала основные элементы... Сколько ты сидела с красками! А те помидорки... Знаешь, Франциско, Ру всегда любила помидорки дуббата, но они были так редки и стоили так много... И она решила нарисовать их, чтобы хоть где-то они были...
Франциско честно попытался вспомнить, где на изображении были вышеупомянутые помидорки, но воображение инквизитора спасовало перед столь тяжкой задачей. А Шайн, тем временем, под уже откровенное всхлипывание сестры продолжала:
– Сколько слез ты тогда пролила, сколько ночей не спала, все, лишь бы покрасивее да понаряднее сделать, чтобы всяк, кто взглянул на вывеску понимал, вот, это то самое место, где кушанья экзотические подают, ибо более экзотичной вывески ни разу жизни не встречал я... Ру, не плачь, Ру, он и меню твое не оценил, я помню, ну что поделать, если нет вкуса у челове.. у инквизитора, они там все на голову ушибленные, пожалей беднягу!
– Рута, – сбивчиво проговорил он. – Я же не нарочно! Твоя вывеска в сотню, нет – тысячу раз лучше! Такого, эээ... аппетитного утопца, как у вас, еще поискать надо! Ру, ну ты чего?..
Плечи ведьмы мелко тряслись, и Франциско подъехал ближе, прикасаясь к ее спине. И вдруг девушка запрокинула голову и уже совершенно откровенно расхохоталась, стоило капюшону, до того скрывавшему ее эмоции, в очередной раз упасть на плечи.