– Убедилась, дурында?
– Одно разочарование... – пробурчала девица убрав руку подруги со своего рта, и решительным шагом подошла к Бартозу. – Уважаемый, нам пока на декаду, выделите три...
– Эй!
– ... Два номера. Если есть такие, что на две стороны выходят, или угловые хотя бы – давайте их.
– Есть номера на южную сторону, госпожа, – засуетился трактирщик, доставая ключи из-под прилавка. Если девица так командует, то деньги у нее наверняка есть. – Как раз два номера рядышком пустуют, в углу самом, и второй рядом с ним, тоже угловой, но на другую сторону выходит....
– Годится. Сколько?
– Золотой за сутки, – рискнул Бартоз.
Девица уже открыла рот, чтобы согласиться, как ее опередила вторая.
– За оба? – въедливо спросила она.
– За каждый, госпожа.
– Угу. А пузо не треснет? Или совсем страх потерял?
– Ладно, за оба. Но деньги вперед!
– Не спеши мил-человек, – произнесла девица, подходя ближе.
Теперь Бартоз видел, что в руке она подбрасывает зеленовато-желтую монетку. Неужели золото?! Но почему зеленое? А, бронза.
– Жадность жадностью, но и здравый смысл надо иметь. Где это видано – златый за два номера да за сутки драть!
– Вы, госпожа, должно быть долго в столице не бывали, – разочарованно буркнул Бартоз. Ясно все, видно, из деревни глухой какой вылезли, такие до последнего торговаться будут и ни одной лишней монетки не потратят. Плохой клиент – бедный клиент, а значит и любезничать с ним ни к чему.
– Шайни, возьми-ка ключи у господина Флатта и идите наверх, располагайтесь, а мы с ним еще обсудим условия взаимовыгодного сотрудничества...
Бартоз безропотно отдал оба тяжелых, латунных ключа девушке и сглотнул. Было в ее глазах что-то такое...
37-е, месяца вербницы, года 388 от основания Белокнежева.
Герцогство Рыбка-Здруй. Замок Рыбка.
Арчибальд, задумчиво водил рукой над головой лежащего в кровати мужчины. Тот был очень худым и обросшим, лицо его, хоть и выглядело молодым, лет тридцати, не больше, избороздили ранние морщины, а волосы припорошила седина. Из уголка рта мужчины на щеку стекала обильная слюна и впитывалась в подушку. Он глядел на чародея бессмысленным непонимающие взглядом серых глаз, но время от времени казалось, будто мелькает в нем мимолетная, словно вдох, тень осознания. Руки и ноги мужчины толстыми кожаными ремнями были прикованы в кровати, а сама кровать – привинчена к полу. Во избежание чего бы то ни было.
Арчибальд сел на кресло рядом с кроватью и уставился в окно. Раньше на этом кресле частенько сиживал Фридхелм, но чем меньше оставалось надежды на выздоровление сына, тем реже и реже он приходил сюда, а однажды перестал появляться и вовсе. Роксане также не было никакого дела до больного брата, в своей комнате она готовила скорый побег от навязанного и неминуемого брака. Снизу, под окном, куда она собиралась скинуть связанный ею импровизированный канат из простыней, уже тайно дежурили четверо стражей с плотной тканью, чтобы, если вдруг дурная барышня сорвется, поймать ее.
Зато это было замечательное место, чтобы подумать. Все слуги знали: когда пэр чародей в комнате Раймондо, его беспокоить нельзя, он осматривает недужного – успокаивает и наблюдает изменения, а также фиксирует внутренние повреждения и пролежни, чтобы позднее их залатали целители. Только благодаря ему Раймондо спокоен и умиротворен. Улыбается даже, иногда...
Смерть Мелха прошлась по нему резонансом силы, сколько – месяц назад? Арчибальд ощущал какие-то нарушения в эфире. Он уже очень давно понял, что их демоны как-то связаны, но как – так и не смог выяснить. Не изучена демонология, причем совершенно, да и сами демоны – редкие гости в нашем мире. Разве что, если совсем слабые, или те полудемоны, которых в огромном количестве наклепал Гриф. Гриф...
Баль достал из-за пазухи изрядно потрепанную книгу и, не открывая, погладил переплет пальцем. Академия ему дала очень много, но основы понимания как чародейства, так и колдовства ему дал именно безумный маг Серафин Гриф. Он был гением, но этого никто так и не понял. Никто, кроме Баля, так и не узнал о том, чего достиг Гриф за несколько лет до своей смерти.
Великий чародей нашел способ совместить чародейство и колдовство, две доселе несовместимые отрасли магии. Невозможно, немыслимо! Никто не смог до него, и никому не удалось после. Чародейство и колдовство – два противоположных энергетических потока, они не только были взаимоотрицающими по своей природе, так еще и никогда не пересекались, в то же время оставаясь тождественными. Колдуньи не могли использовать стихийную магию, а чародеи не умели менять погоду, колдуньям не удавалось поднять голема из камня или глины, зато они легко могли оставить слепок своей личности на копне травы, создавая нечто вроде двойника. Чародеи умели преобразовывать энергию в потоки чистого регресса – или же иначе – исцеления, но не могли заставить зелья быть эффективнее, чем потенциал входящих в их состав ингредиентов. Колдуньям это легко удавалось, но зато в миг залечить даже саму легкую царапину у них не выходило. Среди чародеев было крайне мало менталистов, и их силы зачастую ограничивались считыванием мыслей и образов, а колдуньи могли внушить необходимое даже во сне. Колдуньи могли заставить увядать жизненные потоки, называя это проклятием и порчей, зато маги умели поднимать мертвых. Колдуньи летали усилием воли, а чародеям долго и тяжело приходилось осваивать простейшую левитацию. Зато у чародеев был собственный резерв, тогда как колдуньи были вынуждены постоянно работать преобразователем энергии, вытягивая ее из своего окружения.