– Так вытащили репу или нет?!
– А то ж! Вот когда мышка подбежал...
– Мышка?!
– Шурин мой, Миколай Мышка, конюшим в замке служит... Подбежал и быстро разобрался: бабку от Дитки отцепил, старушка еле дышала, псину пнул подальше, мне пальцы разжал – я ж намертво вцепился со страху, Дитке подзатыльник отвесил, а репу взял да и топором срубил!
– Кардинальное решение.
– А то ж! Угостишь кружечкой?
– Почему нет...
– Так! – плюхнулась на соседний стул Рута. Шайн вяло села рядом. Глаза ее были красные, как будто она не выспалась или долго плакала. Девушка задумчиво гладила по меху с головы до лап грязного фелиса, судя по весело сверкающим золотом глазам, абсолютно своим видом довольного, и казалось, мыслями была далеко отсюда. – Ты был прав. В окна нам не пролезть.
– Я знаю.
– Не начинай!
– И не думал.
– И не дуйся!
– Ничего подобного.
– Тебя что, поцеловать?
– Такой грязной? Вот уж не.. Уп!
– Вот! Теперь не дуешься?
– Теперь не дуюсь. Теперь злюсь!
– А что, пан, есть ли какие новости? – не обращая на спорщиков внимания, обратилась Шайн к старику, который получив выцыганенную пинту пива, с явным удовольствием прожженного пропойцы, теперь ее смаковал.
– А как же! – оживился тот. – Да вы, пани, хоть газету почитайте, там обо всем пишут, что в Здруйске да в Пловдиве творится!
– Газету?
– Ааа, вы не местные... Листок с информацией, сам герцог лет пять назад повелел выпускать... Где же... Да вот же он, с утра только купил пани, свеженький, сам не читал, уступлю за пару медяков.
Шайн было не жалко, и довольный старик вновь вернулся к своему пиву, а девушка уткнулась носом в желтоватые листы.
Новости были разные. От смакования любовного скандала вокруг некой пани Йоханны, якобы заведшей шашни с демоном (на этом месте ведьма скептически фыркнула), до последних указов Его Величества Вацлава III, постановившего вновь открыть легальный ввоз саалинжского виски, что изрядно удивило девушку, ни о каком таком запрете даже не подозревавшую.
Уже с гораздо меньшим интересом Шайн прочитала остальное. В основном в небольших колонках шла чушь вперемешку с уморительными объявлениями о знакомствах, а также о новооткрытых лавках, женском белье, табакерках и прочей ерунде. Отдельно шла колонка, где некий аноним живым и крайне уморительным языком рассказывал про двух детективов–неудачников из Пловдива, берущихся расследовать самые странные дела в столице, к немалому собственному удивлению, эти дела распутывающих, и даже немного похихикала над рассказом. А прямо под ним внезапно наткнулась на то, что заинтересовала ее гораздо больше всех местных новостей вместе взятых.
– Рута, – толкнула она сестру в бок, и та нехотя оторвалась от уже абсолютно испачканного Франциско, который, презрев опасность и грязь, вовсю обнимал ведьму, – послушай! «Его Свѣтлость, герцогъ Рыбка-Здруйскій, Фридхелмъ ванъ деръ Аальстъ, Высочайше повелѣть соизволилъ: сего цвѣтороста 7–го числа, въ день назначенный для бракосочетанія Ея Свѣтлости лѣди Роксаны ванъ деръ Аальстъ и Его Милости Совѣтникъ по магическимъ дѣламъ всея Рыбка-Здруйска пэра чародѣя Максимиліана Драгомира, съѣзжаться въ замокъ Рыбка по вечеру къ 20 часамъ, всемъ вышеописаннымъ особамъ: Генераламъ и Офицерамъ гвардіи Здруйской, Штабъ и Оберъ–Офицерамъ, чужестраннымъ посламъ и посланникамъ, дворянамъ, имѣвшимъ пріѣздъ отставнымъ военным и гражданскимъ лицамъ аристократичѣскаго происхождѣнія; а также Здруйскому Городскому Головѣ. Собираться в...» – тут дальше перечисляет, кому в каком зале следует собираться, и подпись «Камеръ–Фурьеръ Гайосъ».
– И что? – сморгнула Рута, оглушенная потоком информации.
Шайн рассерженно шлепнула ее газетой по грязной голове, но ответил за нее Франциско:
– Советник по магическим делам Максимилиан Драгомир, который женится на герцогской дочери? – задумчиво произнес он. – Это...
– Дурно пахнет, – закончила за него Шайн – Держу пари, что это и есть Арчибальд. Надо проверить.
– Снова мокнуть? – уныло отозвалась Ру. – Может, хватит на сегодня? Полетали уже, всем окрестным птицам на радость, над нами разве что воробьи не хихикали, ввиду их отсутствия...
Шайн сжала кулаки, закрывая на миг почерневшие глаза. Рута просто не понимает. Не понимает... Что ж...
Она встала, кивая ей.
– Отдыхай. Мне надо принять ванну. Увидимся завтра. Спокойной ночи вам обоим.