— Рой, его тошнит! Что делать? — крикнул он, догнав друга.
— Попрошу Сэйн остановиться, — вздохнул Рой.
— Она будет в ярости…
Через секунду до них долетел разгневанный голос тренера. Колин расценил это как разрешение и тут же пошёл на снижение.
Сэмми сполз с сельта, едва удерживаясь на ногах. Он сделал пару шагов вперёд‑назад, будто пытаясь вернуть равновесие.
— Поэт, мы задерживаем всю группу! — не выдержал Колин.
Остальные игроки приземлились на холме. Сидя на сельтах, они бросали на Сэмми красноречивые взгляды. Сэйн нервно щёлкала пальцами. Её терпение, как и время, истекало.
— Мне нужно всего пять минуточек! — взмолился Сэмми.
Сэйн уже трижды проверила часы, а игроки начали перешёптываться, когда к ним подошёл Рой.
— Тренер нам головы поотрывает. Сэмми, почему ты не выпил таблетку от укачивания?
— Они ему не помогают, — ответил Колин за друга.
— А зачем тогда он полетел с нами? — вскинул брови Рой.
— Хороший вопрос… — протянул Колин, глядя на Сэмми.
— Я хотел вас поддержать! У вас первая серьёзная игра! — оправдывался тот.
— Именно! А мы опаздываем! — всплеснул руками Колин.
— Меня тошнит! — простонал Сэмми.
— Сколько нам тут ещё стоять? Полетели уже! — не выдержал Рой.
— Ну ещё пять минуточек… — заныл Сэмми.
— Эти «пять минуточек»… — Колин сжал кулаки. — Мы уже час тут топчемся!
— Я ещё не отошёл… — Сэмми бросил на сельт взгляд, полный отвращения.
— Полетели со мной! — предложил Рой. — На моём сельте ещё никого не укачивало!
— Точно?
— Конечно!
— Ладно…
Команда вновь взмыла в воздух. Тишина. Свобода. Бескрайнее небо… Рой прибавил скорости — и тут Колин услышал знакомый голос:
— Меня тошнит…
Он обернулся: Сэмми, позеленевший, вцепился в плечи Роя.
— Давай снижаться!
— Осталось десять минут! Потерпи! — упрямо ответил Рой.
Он знал: с разозлённой Сэйн шутки плохи.
Наконец впереди показался Центральный стадион. Его закруглённые трибуны висели в воздухе, напоминая кольца Сатурна. Над полем натянулась блестящая волшебная сетка — защита от падений. Квадратные ворота расположились напротив друг друга. Всё было готово к игре.
Как только команда приземлилась, Сэмми первым спрыгнул с сельта и принялся глубоко дышать, пытаясь прийти в себя. Сэйн метнула в его сторону сердитый взгляд, потом обвела глазами остальных.
— До игры двадцать минут. Можете перекусить, отдохнуть или немного потренироваться. Через десять минут — все здесь. Ясно? — отрезала тренер.
Ребята кивнули и разбрелись кто куда, следуя за яркими указателями, чуть приподнятыми над землёй.
— Пойдём разомнёмся? — предложил Колин друзьям.
Сэмми посмотрел на него с обидой:
— Я лучше полежу. Мне бы отойти от этого ужасного полёта…
— Присоединяюсь, — неожиданно подал голос Грей, которого с утра будто и не было рядом.
— А я с тобой, Колин, — тут же отозвался Рой.
Мальчишки направились к небольшому белому зданию. По пути Колин бросил взгляд назад: Сэмми уже растянулся на траве, а Грей пристроился рядом...
***
— Знаете, я всегда мечтал стать комментатором спортивных игр, — вдруг сказал Сэмми, глядя вдаль.
Ребята стояли у входа на поле. Кто‑то разминался, кто‑то нервно поправлял форму, оглядывая стадион.
— Не думал, что ты фанат спорта, — удивился Рой.
— Дело не в спорте... Мне нравится описывать то, что вижу. Как в стихах: любой момент может вызвать бурю эмоций и превратиться в яркие строчки, — воодушевлённо объяснил Сэмми.
— Понимаем, — кивнул Колин. — Тогда иди на трибуны и болей за нас как можно громче. Это тоже важно!
— Хорошо… Ребята, — Сэмми замолчал на секунду и улыбнулся, — удачи! Вы победите.
— Спасибо, Сэмми! — хором ответили мальчики.
Команды вышли на поле. Каждый держал под мышкой сельт, на спине была закреплена клюшка. Лица серьёзные, будто перед решающей битвой.
Колин чувствовал напряжение. Он должен забить гол — доказать Сэйн, что она не ошиблась, взяв его в сборную.
— Грей! — окликнул он друга, остановив за руку.
Грей посмотрел равнодушно.
— Не знаю, что с тобой происходит… Но я разберусь, обещаю. А пока — играй в сельтбол. Играй хорошо, ладно? Не хочу, чтобы ты вылетел из команды.
— Смогу поиграть… пока не станет скучно, — безразлично ответил Грей.
Колин обвёл взглядом трибуны — пустынные, почти без зрителей. Он мотнул головой, отгоняя разочарование.
«Это ничего, — подумал он. — Мы только начали. Когда‑нибудь здесь будет не протолкнуться. А пока… главное — играть так, чтобы однажды они пришли».