Класс оживился. Колин захлопнул учебник и закрыл глаза. Мысли были где‑то в медблоке — у Роя…
— Колин, не отвлекайся! — Сэмми тронул его за плечо. — Нам нужно сейчас учиться за шестерых.
— За шестерых?
— За всех Ястребов, — ответил Сэмми. — Паук, Танцор и Басист, может быть, и в сознании, но тоже явно не в себе. И нам с тобой придётся потом им всё объяснять.
— Если они станут прежними… — тихо сказал Колин.
— Станут, — твёрдо ответил Сэмми. — Я каждый день ищу ответы в книгах. Скоро что‑то найду.
Колин посмотрел на друга. Тепло разлилось внутри: Сэмми здесь, рядом, и в его голосе — непоколебимая вера.
— Ты прав, — кивнул он. — Мы справимся с этим.
Глава 37
Прошло две недели, а Рой так и не пошёл на поправку. Колин и Сэмми навещали его при каждой возможности, выкраивая минуты из плотного расписания. С каждым днём их шаги по коридорам медблока звучали всё тревожнее.
Аскобия уверяла, что Рой слышит и понимает их. Ребята без устали делились с ним историями, новостями. Сэмми даже читал ему пропущенные лекции, хотя Колин сомневался, что это хоть как‑то помогает.
Майк зашёл в палату лишь однажды. Окинул Роя взглядом, рассмеялся:
— Вот как Гепард проводит выходные! Отдыхает, мечтает о беге — но уже не может!
Кларк же заглядывал часто, но не ради Роя — пытался уговорить Колина отдохнуть, поесть, поспать. А Грей... так и не появился в медблоке.
Колин ждал, что Лаура навестит Роя. Ведь именно ему она была обязана частью своих магических способностей. Но она не приходила. Мальчики видели её с Амандой: Лаура смеялась, болтала, шутила — будто не замечала, что друг лежит без сознания.
— Что это за любовь такая? — горько бросил Сэмми. — Мне бы такой не хотелось…
Колин молча кивнул. В груди сжимался тяжёлый ком.
Вечером он сидел в столовой и ждал Сэмми. Они договорились зайти к Рою после ужина, но друг задерживался. Колин доел салат, допил сок и глянул на часы.
«Через полчаса Аскобия закроет медблок», — подумал он с досадой. — «Время уходит. Пора идти».
Колин отодвинул от себя тарелку и решительно встал.
— Сэмми простит, — пробормотал он, уже шагая к выходу.
Коридор был пуст. Дверь медблока скрипнула, когда он потянул её на себя. Переступив порог, Колин наткнулся на врача. Она порывисто обняла его.
— Вашему другу лучше! Он пришёл в себя! Но ещё слаб — не заставляйте его говорить. Пусть слушает, как раньше.
Сердце Колина бешено заколотилось. «Пришёл в себя... Наконец-то!»
Он бросился к кушетке. Рой медленно открыл лазурно‑голубые глаза и слабо улыбнулся.
— Как же я рад видеть тебя живым! — выдохнул Колин, опускаясь на стул. — Сэмми задерживается, но он приходил каждый день.
— Я знаю, — прошептал Рой.
Волна радости накрыла Колина — он снова слышал голос друга!
— Колин, мы же договаривались! — строго окликнула Аскобия, появляясь из‑за перегородки. Она погрозила пальцем.
— Тебе нельзя разговаривать, — мягко напомнил Колин. — Будешь слушать.
Рой слабо кивнул — будто и не устал от этого.
Колин начал рассказывать. Обо всём, что накопилось: о школе с её скучными занятиями и пугающими экзаменами; о друзьях, чьи характеры словно исказились за последнее время — Майк становился всё язвительнее, Грей замыкался в молчании, а Кларк, напротив, проявлял непривычную, почти навязчивую заботу.
Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями, затем наклонился к другу и тихо спросил:
— А ты помнишь что‑нибудь о нападении?
— Нет, в голове каша… — прошептал Рой.
Колин откинулся на спинку стула. Во рту разливалась горечь. «Опять ничего. Ни единой зацепки».
Рой глубоко вздохнул, посмотрел в окно.
— Как твои дела с Софией? — спросил он.
— София… — Колин опустил голову, и его голос стал тише. — Мы давно не общались. Я не писал ей уже много недель.
«Если напишу, придётся объяснять... Про сны, монету, друга в больнице... Про то, что я сам не понимаю», — пронеслось в голове.
Рой тихо вздохнул:
— Жаль. Она ведь тебе сильно нравилась?
Колин молчал. «Да, нравилась», — хотел сказать он, но вместо этого просто кивнул, глядя куда‑то мимо друга.
Он понимал, что теряет Софию. Но не тянулся за нитью, которая ещё могла связать их. Это было не безразличие — скорее обречённая ясность: сейчас в его жизни нет места для простых разговоров и лёгких улыбок.
— Рой, я хочу отдать тебе кое‑что, — внезапно произнёс Колин, снимая с шеи толстую перекрученную цепочку. Он положил её на ближайшую тумбочку.
— Что это такое? — поинтересовался Рой.
— Это цепочка Майка. Она защищает от порчи, проклятий и сглазов. В общем, я хочу, чтобы она была у тебя. Мне так будет спокойнее.