— Колину можно остаться. Но без шума, договорились?
Мальчики радостно переглянулись и одновременно выдохнули:
— Ура!
— Большое спасибо! — Колин расплылся в широкой улыбке.
Аскобия подмигнула:
— Только не забудьте, что через полчаса погаснет свет. Ложитесь спать, юные заговорщики.
— Хорошо! — кивнул Рой.
Когда дверь за врачом закрылась, Колин с облегчением растянулся на соседней койке.
— Как у тебя здесь уютно… Можно хотя бы на час забыть, что где‑то бродит Сэмми, а в кармане лежит монета с секретом, — прошептал он.
Рой рассмеялся, и впервые за день в его взгляде не было тени тревоги.
***
Вокруг царила зловещая тишина. Впереди, как далёкие маяки во тьме, мерцали зеленоватые огоньки. Испуганный ветер кружил, шелестя листвой, а деревья скрипели, будто оплакивали неведомую утрату.
Колин сделал шаг вперёд, не понимая, где оказался. Под ногой с хрустом сломалась ветка. Он взглянул вниз: палка лежала расколотой. В тот же миг рядом раздался душераздирающий плач.
— Где я?.. — прошептал Колин. Мурашки пробежали по телу, волосы на затылке встали дыбом.
— Только не ты… — простонал знакомый голос, полный отчаяния.
Он огляделся — лишь тени деревьев танцевали вокруг, словно призраки. Колин понял: это снова сон.
— Агнесс? — позвал он.
— Только не ты… — повторила она. В её голосе была такая боль, что сердце Колина сжалось.
Не сознавая, он двинулся на звук — сначала медленно, потом побежал.
— Виктор, теперь всё бессмысленно. Теперь я могу умереть, — произнесла Агнесс с обречённостью.
Наконец Колин увидел их. Агнесс стояла на коленях, опираясь на ствол могучего дерева. У его основания лежало бездыханное тело Виктора.
Сердце Колина застучало глухо, будто пыталось вырваться из груди.
— Он… умер? — спросил он тупо, не в силах принять реальность.
— Он умер! — вскрикнула Агнесс. Её рыдания разнеслись по лесу. Она схватила Виктора за руку, прижала к ней голову.
Колин смотрел на девушку, содрогавшуюся от рыданий. Ветви деревьев качались, словно пытались утешить её, но не находили слов.
— Теперь для меня умер весь мир! — Агнесс подняла голову и с надрывом крикнула: — Весь Магический мир!
— Мне так жаль… — Колин осторожно приблизился. Хотелось помочь, но он помнил: это сон.
Агнесс внезапно обернулась, уставилась вперёд невидящими глазами — будто сквозь него.
— Здесь кто‑то есть? — её голос дрожал.
— Вы меня слышите? — удивлённо воскликнул Колин.
— Я слышу… Или я сошла с ума? Кто здесь?
— Я… Колин, правнук Виктора.
— Ах! — Агнесс резко встала, всматриваясь в пустоту. Было ясно: она не видела его.
— Тебя защищает невероятно сильная магия, — сказала она, и в голосе прозвучала тревога. — Она мешает нам общаться. Наверное, это монета Виктора… У тебя есть магическая монета?
— Да! — Колин обрадовался. — Она принадлежала... Виктору?
— Колин, я давно тебя жду. Знаю, что случилось с твоими друзьями. Мы можем помочь друг другу: ты мне, я — тебе и твоим друзьям. Но для этого ты должен кое‑что сделать.
«Что она знает? Как может помочь?» — мысли вихрем крутились в голове, но одно было ясно: Агнесс — ключ к разгадке.
— Конечно, что угодно! — выпалил Колин.
— Когда проснёшься, положи монету в тумбочку. Потом приходи в волшебный лес — он за зеркалом. Там мы сможем нормально поговорить: я увижу тебя, ты — меня.
— Хорошо. Но как вы поможете моим друзьям?
— Просто верь мне. Времени мало… Тебе пора просыпаться.
Её фигура начала растворяться в сумраке, а слова звучали всё тише, словно уносимые ветром:
— Помни: лес за зеркалом…
***
— Изобретатель, какого чёрта?! — воскликнул Рой, всплеснув руками.
Он стоял у кровати друга, буравя Колина взволнованным взглядом.
Колин судорожно втянул воздух, будто вынырнул из глубины. Закашлялся, с трудом выпрямился и вцепился в плечи Роя:
— Получилось! Мне снова приснился сон… про Виктора и Агнесс!
Перед глазами всё ещё мельтешили чёрно‑жёлтые пятна. А в голове, словно заевшая пластинка, крутилось: «Верь мне…»
— Да уж, заметил, — Рой выдохнул, но в тоне не было ни капли облегчения.
Он дотащился до своей кровати, опустился с тихим стоном. Каждое движение выдавало: силы на исходе.
Колин наконец выровнял дыхание. На губах сама собой расцвела улыбка — глупая, неуместная, но такая настоящая.
«Есть шанс всё исправить…»
— Что было в сне? — Рой понизил голос, покосившись на перегородку. За ней раздавался могучий храп Аскобии.