— Ладно… Давай разберёмся. Давай всё исправим! — произнёс он, вкладывая в слова всю оставшуюся смелость.
Собрав волю, он шагнул вперёд. Силуэт замер в изумрудной дымке и растворился. Лестница опустела. Зеркало потеряло блеск — стало обычной вещью, будто закрыло дверь в другой мир.
Глава 39
Колин очутился в тёмном лесу. Каждый шорох отдавался в нём ледяным эхом, а сердце сжималось от необъяснимого страха. Деревья стояли, как древние стражи забытого царства: их ветви скрипели, будто предупреждали об опасности, а кроны нависали так низко, что казалось — вот‑вот поглотят.
Сквозь густую мглу пробивался зеленоватый свет — призрачный, мерцающий. Он манил и одновременно отталкивал.
Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью и гнилью. Колин почувствовал, как сдавило грудь. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Волна паники накрыла так резко, что перехватило дыхание. На миг ему показалось: он снова в кошмаре — там, где нет ничего, кроме удушающей тьмы.
Колин упёрся ладонью в шершавый ствол, пытаясь унять дрожь. Вдох — выдох. Ещё раз. «Ты сможешь».
Он сглотнул, собрал волю в кулак и сделал шаг вперёд. В тот же миг ветви пронзительно заскрипели. Потом сложились в стрелки, указывающие путь.
Колин пошёл. Глаза ещё не привыкли к мраку, который давил на сознание. Он споткнулся о корни — хрустнула ветка под ногой, колючие отростки царапнули лодыжку. Пульс забился в висках, заглушая другие звуки.
Колин шёл, стараясь ступать бесшумно. Тишина давила, и каждый шорох заставлял оборачиваться. Он знал: корни могут ударить снизу, ветви — схватить сзади. Как в прошлый раз…
«Лес, — мелькнуло в голове. — Он живой. И он меня помнит».
Впереди мерцало изумрудное сияние. Колин вышел к огромному дереву. Корни шевелились, как спящие змеи.
— Агнесс? — позвал он. — Я пришёл.
Кора пульсировала в такт его дыханию. Внезапно острая боль пронзила плечо — ветвь хлестнула, словно кнут. Колин отшатнулся, резко обернулся.
— Здравствуй, Колин, — прозвучало из тени.
Мальчик прищурился, пригляделся, но никого не увидел.
— Где ты?
Свет становился ярче. Корни медленно скользили по земле, приближаясь к ногам Колина.
— Агнесс! — крикнул он.
В ответ — издевательский смех. Деревья вспыхнули зелёным светом, лес будто пробуждался.
Внезапно земля задрожала. Ствол древнего дерева треснул, и из разлома вырвался вихрь изумрудного пламени. Он закружился, уплотнился — и перед Колином возникла женщина.
Он вгляделся в её лицо — и кровь застыла в жилах. Агнесс. Та самая, что обещала помощь.
— Не волнуйся, — произнесла она с холодной улыбкой. В её глазах мерцала зловещая искра. — Скоро всё закончится.
Колин отступил на шаг. Ладони вспотели — но не от страха. От ярости.
— Ты говорила, что можешь помочь! — голос звучал твёрже, чем он ожидал.
Она рассмеялась — резко, без тени веселья.
— У меня другие цели.
Тишина. Только шелест ветвей, сплетающихся за её спиной.
— Кто ты? — выдохнул Колин, отступая на шаг.
— Я — часть этого леса, — ответила она, и деревья вокруг зашептали в унисон. — Нимфа деревьев. А ты… всего лишь гость. Очень желанный гость.
Колин сжал кулаки. В голове пронеслось: «Это ловушка. С самого начала».
— Когда‑то меня звали Агнесс... Но это имя недостойно великой волшебницы. Теперь я — Лесной охотник.
Колин качнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Перед глазами мелькнули её прежние улыбки, тёплые слова — всё оказалось ложью.
— Но ты должна была постареть, — прошептал он, цепляясь за последнюю надежду.
— Постареть? — её лицо исказилось в гримасе отвращения. — Морщины, увядание… Зачем, если есть зелье молодости! Оно не вечно, но… я всегда могу сварить новое.
Колин замер. В памяти вспыхнул разговор с Заладриэном. Сердце ёкнуло — значит, учитель ошибся. Лесной охотник выбирал красоту, а не силу...
— Ты забираешь магические способности других… ради молодости, — проговорил Колин.
Агнесс склонила голову, изучая его, как редкий экземпляр.
— А ты не так глуп, как я думала, — произнесла она с холодной усмешкой. — Да, главный ингредиент зелья — чужие способности. Я нападаю сзади. Волшебники не видят меня, только слышат, как деревья радуются моему успеху.
Колин отступил ещё на шаг, ноги подкашивались.
— Ты… ты чудовище, — выдохнул он, с трудом сдерживая дрожь.
Она лишь рассмеялась — высоко, пронзительно, и деревья вторили ей, раскачивая ветвями.
— Есть ещё кое‑что, — пропела Агнесс. Взгляд — острый, пронизывающий, будто она видела его насквозь. — Я убила всех твоих родственников. От прадеда до отца.