Холодный пот выступил на висках, скатился по шее. Сердце на миг замерло, а потом застучало бешено, глухо отдаваясь в ушах.
— Нет… Этого не может быть, — прошептал Колин. — Как ты добралась до них? Мой отец жил в Обычном мире…
— О, нет, — она рассмеялась, и её смех был похож на звон разбитого стекла. — Все твои предки — волшебники. Из Магического мира. Даже мама, Нелли. Ты не знал?
Острая боль пронзила грудь, но Колин стиснул зубы так, что заныли челюсти. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: мама, прячущая руки в складках платья; её осторожные взгляды, когда речь заходила о прошлом; тишина, всегда окружавшая любые упоминания об отце...
«Мама мне не враг. У неё наверняка были причины молчать. А вот Агнесс…»
Он поднял взгляд — и вложил в него всё презрение, всю горечь, что скопилась внутри. Как он мог довериться ей? Как позволил заманить себя в этот лес?
— Зачем? — голос сорвался, но он заставил себя продолжить. — Зачем ты убивала их? Что хочешь от меня?
Агнесс подняла ногу, будто готовясь к танцу смерти. В тот же миг деревья ожили: ветви с хрустом обхватили её, словно костлявые руки, и плавно перенесли ближе к Колину.
Он отпрянул, едва не споткнувшись о корягу. Глаза Агнесс горели зловещим огнём, губы искривились в усмешке, обнажая слишком белые, острые зубы.
— Я начала учиться в «Талисее» в тринадцать лет… — её голос звучал ровно, но в нём таилась давняя горечь. — Казалось, раз Великий Посох направил меня в школу светлой магии, значит, здесь моё место. Но мне было невыносимо трудно придерживаться правил — не списывать, не обманывать, не идти к цели любой ценой…
Агнесс замолчала на мгновение, будто прислушиваясь к отголоскам прошлого. Колин невольно напрягся, пытаясь угадать, о чём она заговорит дальше.
— Я тайком изучала книги по тёмной магии, — продолжила Агнесс, и в её тоне проступила нотка упоения. — С каждым днём всё сильнее убеждалась: меня завораживают заговоры, проклятия, заклинания. Они манили, как запретный плод, от которого невозможно оторваться. Я просила перевести меня в другую школу, но получила лишь предупреждение: ещё одна книга по тёмной магии — и меня исключат из «Талисея», запретят покидать Долину нимф. Так я осталась ученицей школы светлой магии, но жила по законам тёмной волшебницы. Белая ворона, которую не понимали здесь и не приняли бы там…
Колин сжал кулаки. На секунду ему стало жаль Агнесс, но он тут же опомнился: это не исповедь, это история убийцы.
— И что же сломалось в тебе? — вырвалось у него. — Когда ты решила убивать?
Агнесс улыбнулась — холодно, без тени сожаления.
— Я влюбилась, — произнесла она. — До сих пор люблю...
Её взгляд затуманился, а голос едва заметно дрогнул. Колин невольно замер: впервые за весь разговор в её тоне не было торжества или угрозы — только что‑то похожее на боль.
— Виктор учился со мной в одной группе. Знаешь, Колин, нимфа влюбляется лишь раз — внезапно, безоговорочно. Одно существо из тысячи становится твоим, и ты чувствуешь это каждой клеточкой. С этим ничего не поделать.
Глаза Агнесс вспыхнули, и в этом пламени Колин увидел не просто воспоминание — одержимость, которая не угасла за годы.
— Я была не только способной — самой красивой волшебницей в школе. Десятки парней теряли голову, но не Виктор. Я пробовала всё: была дружелюбна, изображала наивность, кокетничала, даже применяла заклинания… Бесполезно. Его сердце принадлежало другой. Я не могла открыто заниматься тёмной магией, не могла быть с любимым. Отчаяние поглотило меня.
Агнесс резко выпрямилась, и в тот же миг её глаза вспыхнули — уже не болью, а чем‑то острым, почти яростным.
— В какой‑то момент я решила: хватит. Буду делать так, как велит сердце, — голос Агнесс окреп, в нём зазвучала непоколебимая воля. — Многие нимфы просто желают избранному счастья и отступают. Но не я. Я боролась до конца. Дни напролёт проводила в библиотеке, нарушая обещание директору. Изучала любовные заговоры, зелья, тёмные заклинания — всё давало лишь временный эффект. Мне нужно было нечто большее. Что‑то, что привяжет его ко мне навсегда. И я нашла способ: собрать коллекцию магических монет. Древняя легенда гласила, что их сила способна...
— Исполнить заветное желание, — тихо, почти шёпотом произнёс Колин.
Агнесс улыбнулась — не тепло, а с холодным удовлетворением, будто отмечая его проницательность.