— Я — Ожаней, директор школы. Если случится что‑то действительно серьёзное — обращайтесь ко мне. Остальное — забота ваших преподавателей. С ними познакомитесь завтра.
Голос директора действовал успокаивающе. Колин выдохнул. Возможно, здесь он найдёт своё место.
— Я знаю, что каждый из вас жаждет увидеть немного волшебства, — с лёгкой улыбкой произнёс Ожаней. — Что ж, устроим.
Директор хлопнул в ладоши. В тот же миг в зал ворвались огромные белые скатерти с красной каймой. Плавно опустились на столы — и перед учениками, не успевшими опомниться, возникли угощения: пирожки, сочные фрукты, дымящийся суп.
— Это правда магия? — выдохнула девочка в первом ряду.
— А ты сомневался? — хмыкнул парень рядом, но его глаза блестели.
Кто‑то ахнул, когда поднос с пирожными возник прямо перед ним. Другая ученица недоверчиво потрогала скатерть, будто проверяя, не иллюзия ли это.
Колин скользнул взглядом по тарелкам. Голод напомнил о себе — с утра во рту не было ни крошки. Он потянулся за булочкой, но не сводил глаз с директора.
— В нашей школе учатся люди, нимфы, вампиры, оборотни, колдуны и призраки, — голос Ожанея звучал ровно, без пафоса. — Будьте дружелюбны. Забудьте старые предрассудки. Общайтесь со всеми, не скрывайте суть и не судите других. Скоро поймёте: мир куда разнообразнее, чем казалось. Дружить с разными — интереснее.
Колин поднёс к губам стакан с яблочным соком — и замер.
В углу, за дальним столиком, сидели призраки: полупрозрачные, словно сотканные из тумана. Сквозь них просвечивали стулья, а тени дрожали, будто отражение в воде. Они не разговаривали — лишь переглядывались. На их столе не было скатерти.
«Им не нужно есть», — дошло до Колина. — «Они уже умерли… »
Он сжал стакан крепче, отгоняя страх. Снова сосредоточился на директоре.
— Это волшебная столовая, — продолжал Ожаней. — Она меняется, как хамелеон: на праздники — зал для торжеств, на конкурсы — сцена, на собрания — ряды стульев. Словно живой организм, она подстраивается под нужды. Теперь о праздниках. Их у нас много, но первокурсникам доступен только Новый год. Украшения для остальных торжеств будут для вас невидимы. Так вы быстрее освоитесь, привыкнете к графику, познакомитесь с преподавателями и одногруппниками.
За спиной раздались недовольные перешёптывания.
— Спальни — на втором этаже. Слева — мальчики, справа — девочки. В каждой комнате помещаются шесть учеников. Постарайтесь сегодня же познакомиться с соседями: вам предстоит жить и учиться вместе целый год, — Ожаней на секунду замолчал, словно собирался с мыслями. — Расписание — на большом экране у входа и на дверях спален. Чтобы не проспать, вас оповестит волшебный колокольчик — прозвучит в начале и в конце каждого урока... На каникулы можно уехать или остаться — как захотите. Мы заботимся о вашем комфорте.
Директор окинул взглядом учеников. Все сидели за столами, не решаясь начать есть. Ждали последнего слова.
— Перекусите, потом выбирайте комнату. Проверьте цифру «один» на двери — это ваш курс. И ещё. Отправьте весточку родным. Пусть знают: с вами всё в порядке. А теперь... приятного аппетита.
Ожаней улыбнулся, бросил под ноги щепотку серой пыльцы — и исчез. Лучи солнца сместились, отбрасывая длинные тени на пол. А на том месте, где стоял директор, ещё мерцала искра.
Ученики ахнули, зааплодировали.
Колин пододвинул тарелку. Булочка хрустела под пальцами, а в воздухе витал аромат корицы. Он взялся за еду, но мысль не отпускала: «Я должен отправить маме письмо... Но как я объясню ей магию?»
***
Колин поднялся на второй этаж, свернул налево. В груди нарастало предвкушение — новая глава жизни начиналась прямо сейчас.
Он понимал: год в общей комнате не будет безоблачным. Споры, недопонимания, чужие привычки — всё это неизбежно. Но именно это и манило: шанс узнать других, а заодно — себя.
«А вдруг мы не поладим? — мелькнула мысль. — Или, наоборот, станем друзьями?» Колин сжал кулаки, отгоняя сомнения.
Коридор оказался просторным, залитым светом. По правой стене тянулись коричневые двери. Колин заглядывал в каждую — везде уже сидели шестеро мальчишек. Кто‑то листал книгу, кто‑то рисовал, кто‑то разбирал чемодан. Одно и то же.
Он пошёл дальше. И вдруг заметил её — одинокую дверь в конце коридора. Вот она. Колин приблизился к ней, на секунду замер.
Лёгкий стук. Он приоткрыл дверь:
— Место есть?
— Одно осталось, — откликнулся голос изнутри.