Колин уверенно мотнул головой:
— Никогда.
В этот момент раздался громкий свисток тренера:
— Следующая группа!
Ребята плавно опустились на землю и подошли к друзьям.
— Как же круто вы летали! — восхищённо воскликнул Сэмми, глаза его сияли.
— Спасибо, — улыбнулся Колин. — А ты сам не хочешь попробовать?
— Я? Летать? — Сэмми вздрогнул. — Нет, спасибо. Пойдёмте в школу, а?
Компания дружно рассмеялась. Было ясно: Сэмми до сих пор в ужасе от одной мысли о полёте.
— Пойдём, — согласился Колин.
Они неспешно направились к выходу со стадиона. Внезапно Грей обернулся и пристально посмотрел на друзей:
— Слушайте, — в его голосе звучало воодушевление, — волшебный стадион — именно то, что нам нужно, чтобы показать свои умения! Он может превратиться во что угодно: футбольное поле, лёд, сцену, спортивный зал…
— Да, — кивнул Рой, — но сложно найти время, когда стадион свободен.
— Сложно? — Грей обвёл всех хитрым взглядом. — А если ночью?
— Можно попробовать, — поддержал Колин.
— Только бы снова не наткнуться на призраков, — заметил Кларк. Сэмми тут же поежился.
— Постараемся выбраться из школы незаметно, — с загадочной улыбкой произнёс Грей.
— Тогда собираемся ровно в час ночи, как в прошлый раз, — подмигнул Рой.
Ребята двинулись к Талисею. Ветер стал холоднее. Он шевелил сухие листья на дорожке, и они шептали что‑то неразборчивое. Колин невольно оглянулся — ему показалось, что за спиной кто‑то есть. Но друзья шли вперёд, не замечая ни шороха, ни его тревоги.
Глава 11
Ночью над стадионом раскинулось необъятное звёздное небо. Полная луна заливала всё холодным светом. Ветер затих, словно боясь нарушить тишину. Мир спал, но для шестерых ребят самое интересное только начиналось.
Они скользили между теней, двигаясь бесшумно. Ни скрип половицы, ни шорох одежды — ничего не нарушало их тайного пути. Школа осталась позади, а впереди маячил стадион.
Изредка парни оборачивались, проверяя, нет ли погони. Но за ними тянулась лишь длинная лента лунного света.
Когда они наконец достигли стадиона, все разом выдохнули. Переглянулись — на лицах улыбки, широкие, как сам стадион. Не просто дошли — победили.
— Ну что, начнём? Я первый, — Грей подскочил, глаза горели, энергия била через край. — Стадион, спортивный зал!
Мир дрогнул и перестроился в одно мгновение. Футбольное поле растаяло, уступая место тёплому деревянному полу. Стены выросли по периметру, крыша укрыла от ночного холода. В воздухе повисла сетка для волейбола, с потолка упали канаты, одна стена превратилась в скалодром, напротив — баскетбольное кольцо.
— О‑о‑о, как... хорошо! — Сэмми потянулся, вдыхая тёплый воздух. — Никаких сквозняков, никакого ветра… Идеально!
Грей уже не слушал. Он рванул к скалодрому — и в два прыжка оказался почти под потолком. Перевернулся, свесился вниз головой, ухмыльнулся:
— Смотрите? Сейчас будет прыжок в неизвестность!
Не дожидаясь ответа, он отпустил руки, пролетел по инерции, зацепился за канат и, крутанувшись вокруг него, мягко приземлился. Поклон, широкая улыбка:
— Кто дальше?
Майк молча поднялся. В его движениях — спокойная уверенность.
— Стадион, сцена, — произнёс он ровно.
Спортивный зал растворился. Теперь перед ними — просторная сцена с бархатным занавесом, сверкающими усилителями и россыпью музыкальных инструментов.
Колин наблюдал, затаив дыхание. Майк поднялся по ступеням, выбрал бас‑гитару. И…
Зал наполнился звуком — глубоким, тягучим, завораживающим. Пальцы Майка двигались с точностью хирурга, извлекали из струн то, что другие могли лишь услышать внутренним слухом. Мелодия растекалась, окутывала, заставляла сердце биться в унисон.
Это было не просто исполнение — это был разговор. Без слов, но предельно ясно.
Наконец Майк опустил инструмент. Ни жестов, ни слов — только лёгкий кивок.
Зал взорвался аплодисментами. Грей хлопал. Колин улыбался, но внутри него росла неуверенность.
«Что же мне показать? Я не умею прыгать, как Грей. И играть на музыкальных инструментах...»
— Я тогда пойду… Пока тут сцена, — пробормотал Сэмми, и его голос дрогнул.
Он сделал шаг вперёд — неуверенный, почти робкий. Остановился, обернулся на друзей. В глазах — целая буря: и решимость, и страх, и надежда.
— Только не смейтесь, потому что я... сам придумываю, — произнёс он твёрже.
— Сэмми, за кого ты нас принимаешь?! — воскликнул Грей, широко распахнув глаза. — Ты же наш друг!