Колин скользнул в лес, и тени сразу поглотили его, словно защищая от прошлого.
Раньше он представлял этот день иначе. Видел, как избранные дети бегут из Обычного мира, как лес оживает: деревья становятся волшебниками, листья — птицами, трава и насекомые напевают приветствие.
Реальность оказалась проще. Лес молчал, лишь изредка шелестя листьями, будто стесняясь своего равнодушия. Деревья покачивались на ветру, их скучные тени скользили по земле. Ни намёка на волшебство.
— Привет, лес, — прошептал Колин, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. — Сейчас либо чудо, либо ничего. Но я всё равно надеюсь.
Он улыбнулся — криво, нервно — и шагнул вперёд. Нужно было верить. Хотя бы несколько минут. Хотя бы для себя.
С каждым шагом уверенность действительно крепла. Не вдруг, не резко, а постепенно, как рассвет разгоняет тьму. Он должен попасть в волшебную школу. Должен. Эта мысль стала маяком, к которому он шёл.
Впереди высилось большое дерево — место встречи с Робером. Тот ещё не пришёл. Колин замер, вглядываясь в полумрак чащи. Казалось, сам лес наблюдает за ним, оценивает, словно решая: достоин ли? Птицы тихо щебетали, напоминая, что он всё ещё в Обычном мире.
Чья‑то рука легла на плечо. Колин вздрогнул, резко обернулся — и увидел Робера. На миг сердце подскочило к горлу: вот он, проводник в иной мир.
— Привет, Колин, — парень улыбнулся, но улыбка вышла сдержанной, почти холодной.
Робер скользнул взглядом по другу, задержался на рюкзаке. В его глазах мелькнуло что‑то вроде сомнения.
— Где остальные вещи? — спросил он, приподняв бровь.
Колин похлопал по лямке, чувствуя, как пальцы слегка дрожат.
— Всё здесь. Самое необходимое.
— На целый год? — Робер скептически сощурился. — Ты уверен?
Колин сглотнул.
— Да.
— Ладно. Пошли.
Они двинулись вглубь леса. Робер что‑то оживлённо рассказывал — про тропу, про правила, про то, что «там» всё иначе. Но Колин не слушал. Его внимание было приковано к земле: он фиксировал каждый камень, каждый изгиб тропы, каждую тень между деревьями. «Запомни. Запомни всё», — шептал внутренний голос.
Воздух становился гуще, пахло сыростью и мхом. Ветви цеплялись за одежду, будто пытаясь задержать. Колин шёл, сжимая лямку рюкзака, и думал: «Если сейчас не поверю — всё закончится, даже не начавшись».
Вдруг голос Робера прорвался сквозь его концентрацию:
— Заколдованная тропа… До сих пор не пойму, где она начинается. Хоть бы меткой какой выделили.
— Да? — Колин отвлёкся на секунду, невольно вглядываясь в переплетение ветвей впереди. Ни намёка на особую тропу — только сырая земля, усыпанная прошлогодними листьями.
— А ты разве видишь разницу? Между ней и сотней других троп? — Робер прищурился, склонив голову набок. Колин молча покачал головой. — Вот и я не вижу. Ничего волшебного. Боюсь, в Магическом мире будет то же самое: математика, литература, история. Со скуки сдохну.
— То есть любой может пройти по ней и даже не поймёт, что это она? — уточнил Колин, чувствуя, как в груди что‑то сжимается.
— Может. Но суть не в этом, — Робер понизил голос. — Обычного человека тропа выведет обратно. А нас — проведёт дальше.
Колин уставился вперёд. Значит… Вот как будет: Робер попадёт в мир волшебства, а он вернётся на свою тихую улочку… От этой мысли горло пересохло, а ладони невольно сжались в кулаки.
Деревья заскрипели без ветра. Оба невольно подняли глаза. Листва шелестела, словно перешёптываясь, а между стволами мелькнуло что‑то серое — будто тень скользнула прочь.
— Всё равно стоит попробовать, — тихо проговорил Колин, глядя под ноги. — Когда ты нашёл тропу?
— В первом классе. — Робер пожал плечами, и это ещё сильнее ударило по Колину. — Я редко тут гуляю. Однажды с отцом вешали скворечник. Я шёл рядом — и вдруг он исчез. Я запаниковал, закричал, заметался… А перед глазами — только эта тропа. Бежал, пока не вышел из леса. И понял: попал.
— Как понял? — голос Колина дрогнул, и он сглотнул.
— Магтобусы. Они шире, выше обычных автобусов. Сразу узнаешь, как увидишь. Один из водителей попросил билет. У меня его тогда не было. Я развёл руками, а он засмеялся: «Приходи, когда ветер доставит тебе билет».