Колин инстинктивно прикрылся учебником, зажмурил глаза. «Только не меня, только не меня», — билось в голове.
— С Колина, — отрезал Заладриэн, словно подписал приговор.
Внутри у мальчика всё оборвалось. Он почувствовал на себе сочувствующие взгляды друзей — и тут же вспыхнуло негодование. Почему именно он? Какое невезение!
— Выходи к котлу. Покажи, как работает твоё разрушающее зелье, — продолжил преподаватель.
Колин с трудом поднялся. В центре аудитории возвышался котёл, рядом — баночки с ингредиентами, от которых тянулись разные запахи. Он бросил взгляд на раскрытый учебник, лихорадочно пробежал глазами строки:
«Разрушающее зелье.
Воздействие: уничтожает любой неодушевлённый предмет, включая магические символы и альтернативные порталы.
Цвет: болотный.
Консистенция: жидкая, тягучая.
Запах: горький, тяжёлый.
Время приготовления: 10 минут.
Эффект: одна капля превращает предмет средних размеров в горсть пыли».
Он мог прочитать рецепт, список ингредиентов, но понимал: это его не спасёт. Для идеального зелья нужна практика — а её у него не было. Даже Кларк, один из самых способных учеников, едва справился.
Сглотнув, Колин поднял глаза на Заладриэна.
— Я не успел подготовиться, — тихо признался он.
В следующий миг преподаватель оказался рядом — Колин даже не заметил движения. Как он переместился так быстро и бесшумно?
— Не сделал задание? — голос Заладриэна прогремел, как раскат грома.
— Не сделал, — повторил Колин, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Взгляд учителя — смесь разочарования и гнева — заставил его сжаться.
— Ты считаешь, что зелья — не самая важная наука? — нависая над ним, спросил Заладриэн.
— Нет, просто…
— Просто? Какие оправдания у твоей лени и забывчивости?
Колин молчал. Он мог бы рассказать про сон, про Виктора, но что это изменит? Ничего.
— Я обещал наказание тем, кто не выполнит задание. Колин, завтра после уроков — на школьный чердак. Там хранятся ненужные вещи, никто туда не ходит, никто не убирает. Твоя задача — привести его в порядок. Чтобы больше никто не называл это место «чердаком». Понял?
— Понял, — едва слышно ответил Колин.
— И это не всё. Зелье, которое ты не удосужился приготовить, остаётся на тебе. На следующем занятии ты снова встанешь у котла — и покажешь результат своих стараний. Ясно?
— Я всё сделаю, — произнёс он.
Колин опустился на место и выдохнул. Разобрать чердак — не самое страшное. Могли бы исключить или стереть память… Он отделался лёгким испугом.
На уроке Заладриэн вызвал ещё троих учеников. Все пытались сварить зелье — и все провалились. Преподаватель распалялся всё сильнее, громогласно возмущаясь, что ученики бездарно переводят его драгоценные ингредиенты. Каждому он назначал унизительное наказание — будто смаковал момент.
До конца занятия оставалась минута. Заладриэн сгорбился над столом, руки дрожали — то ли от ярости, то ли от возраста. Взгляд был пустым, отрешённым. Видно: урок его доконал. Он так редко разрешал практику — видимо, надеялся, что это станет для ребят праздником. Но реальность ударила больно.
— У нас ещё есть время, — вдруг выпрямился он, обводя класс жёстким взглядом. — Последним покажет зелье… Рой.
Мальчик поднялся. Двери с тихим скрипом распахнулись. Заладриэн задержал на них тяжёлый взгляд, затем отрезал:
— Все свободны. Кроме вызванного. Рой, к котлу.
Ребята вышли, бросая на друга сочувственные взгляды.
— Бедный Гепард, — вздохнул Кларк. — Кто-нибудь помнит, чтобы у него хоть раз получилось зелье?
— Он только однажды и пробовал, — ответил Грей.
— И как?
— Да ничего. Даже запаха не было.
— Может, его тоже на чердак отправят? — с надеждой спросил Колин. — Вместе веселее.
— Даже не надейся, — усмехнулся Кларк.
Они поднялись по лестнице. Сэмми неловко ступил на ступеньку, пошатнулся и начал заваливаться назад. Колин мгновенно схватил его за руку, удержал.
— Ты в порядке? — встревоженно спросил он.
— Да, спасибо, — выдохнул Сэмми с облегчением. — А то ещё десяток синяков — это уже перебор.
— Ты серьёзно споткнулся о ступеньку? — раздался за спиной ехидный голос Ника. Он быстро нагнал ребят. За ним, как привязанный, тащился Саймон.
— Не знаю, — смутился Сэмми. — О ступеньку. Или о свою ногу. Или о ногу Колина. Уже не помню. Но что-то явно пошло не так.