Робер достал из кармана билет. Тот переливался всеми оттенками синего и зелёного, словно капли красок на воде, а по краям мерцали крошечные золотые искры. Колин замер, не дыша.
— Это билет? — прошептал он, боясь прикоснуться.
— Да. У тебя такой же, приятель, — Робер толкнул его локтем, в его глазах мелькнула насмешка. — Ты что?
— Да… Не могу до конца поверить, что попаду в Магический мир, — почти прошептал Колин.
— Ты драматизируешь, — отозвался Робер, но его голос звучал мягче. — Наверняка всё окажется проще. Как с этой тропой: ждём чуда, а получим пару фокусов и обычную школу.
Колин кивнул, но не отрывал взгляда от билета. В его воображении уже рисовались магтобусы, парящие над лесами, и улицы, где дома растут, как деревья.
Ветки трещали вокруг, будто лес недовольно перешёптывался, но ребята уже не обращали внимания.
— Там будет по‑настоящему, — вдруг возразил Колин, чувствуя, как в груди сжимается что‑то колючее. — Я многого не знаю, но в этом уверен.
— Ладно, посмотрим, — пожал плечами Робер, словно ему было всё равно. — А ты как нашёл тропу?
Колин запнулся. Мысль о том, что придётся врать, царапала изнутри, будто острые когти. Он сжал пальцы в кулаки и выдохнул:
— Примерно как ты, — наконец сказал он, избегая взгляда Робера. — Гулял с семьёй, потерялся, бежал по тропинке, потом увидел магтобусы.
«Почему я не могу сказать правду?» — пронеслось в голове. Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри разгорается странное, горькое чувство — будто он предаёт самого себя.
— Ну вот, опять. Никакой изюминки. Могли бы хоть иллюзии какие‑нибудь показывать, что ли. А то — магтобусы, магтобусы… — Робер фыркнул, но в его голосе мелькнуло что‑то вроде разочарования.
Колин опустил взгляд, разглядывая мокрую траву под ногами. Лес вокруг будто сжимался, приглушая звуки. Где‑то вдали промелькнул свет — бледный, мерцающий, словно далёкая звезда сквозь тучи.
«Край леса…» — Колин сглотнул, пытаясь удержать уверенность, которая таяла, как утренний туман под первыми лучами солнца. С каждым шагом становилось яснее: для Робера всё только начинается, а для него, возможно, уже заканчивается.
Ладони вспотели, несмотря на прохладу. Колин невольно замедлил шаг, чувствуя, как земля под ногами становится твёрже, суше — будто сама тропа отталкивала его. «А если уйти? После стольких месяцев ожидания — просто развернуться и… и что? Вернуться к обычной жизни? К школе, к урокам, к чужому?»
Робер, идущий впереди, обернулся.
— Ты чего отстаёшь? — спросил он, и в его голосе не было ни тревоги, ни сомнения. Только лёгкое нетерпение.
Колин поднял глаза. Свет впереди стал ярче, теперь он напоминал не звезду, а распахнутую дверь — манящую и пугающую одновременно. «Если я останусь здесь — смогу ли я когда‑нибудь простить себя?»
Он глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Ветер шелестел в ветвях, будто нашептывая: «Решайся».
— Иду, — выдохнул Колин, и его голос прозвучал чуждо даже для него самого.
Они приближались к выходу. Лес позади затих, словно затаил дыхание. А впереди — только свет, только неизвестность. И выбор, который придётся сделать прямо сейчас.
Глава 5
Колин шёл за Робером молча. Деревья редели, свет впереди становился ярче, реальнее.
Колин обернулся. Петляющая дорожка, усыпанная веточками, терялась в чаще. «Заколдованная тропа... Почему я не видел тебя раньше?» — мелькнуло в голове.
Всё это сейчас уже не имело значения. Колин дошёл до края Волшебного леса. Мысль заполняла сознание — ни страха, ни восторга, только странное оцепенение.
— Ну что, поедем вместе? — Робер обернулся, улыбнулся.
Они замерли друг напротив друга. Робер — бодрый, с горящими глазами. Колин — с тяжестью в груди, которую не получалось сбросить.
— Да, — почти прошептал он.
— Тогда вперёд! — Робер весело ухмыльнулся, ускорил шаг и вскоре скрылся за деревьями.
Колин задержался на секунду, выдохнул:
— Ладно. У меня получится. Всё получится.
Где‑то вверху заскрипела ветка. Не просто звук — настоящий смех, резкий, старческий.
Колин закрыл глаза, шагнул вперёд, повторяя про себя: «Магтобусы, магтобусы…»
Он почувствовал, как земля под ногами стала мягче — словно ковёр, готовый приютить. Воздух пахнул дорожной пылью и асфальтом.
Резкий толчок — он на кого‑то налетел. Сердце подскочило к горлу и забилось там в бешеном темпе. Колин распахнул глаза: на земле сидел рыжеволосый парень плотного телосложения. Его брови сошлись на переносице, а глаза блестели от гнева.