— Чем мы обязаны, отче? — снова повторил вопрос Дарлан.
— Пожалуйста, просто Чаран. По моей просьбе Патриарх освободил меня от всех санов, я лишь орудие в руках наших богов, а не служитель церкви.
— Разве это возможно? Освобождение от сана без отлучения от церкви?
— Раз мастер Монетного двора возможен без Монетного двора, следовательно, и это возможно, — ответил, улыбаясь, инквизитор. — Жизнь вообще доказывает, что возможно все, даже то, что кажется чрезмерно невозможным. Простите за сумбур, но софистика не мой конек. Или это область философии? Неважно. Сейчас важно лишь то, что случилось ночью. Полагаю, вы в курсе покушения на короля?
— Слышали.
— Поэтому я хочу нанять вас, Дарлан.
— Зачем? Слава бича созданий Малума идет впереди вас, уверен, вы справитесь самостоятельно, мы вам без надобности.
— Мастер, из нашей беседы под стенами я понял, что от идеи сражаться с демонами, если таковые попадутся вам на пути, вы не откажетесь, так почему же не предоставить вам шанс столкнуться с ними здесь? — Чаран свел ладони вместе. — Приобретете необходимый опыт, ведь всем известно, что член вашего бывшего ордена, к моей скорби, погиб, защищая короля. Тоже самое может произойти с вами, если не иметь подготовки. Демоны — это не ожившие трупы или безмозглые существа заклинателей плоти, они сильнее и гораздо умнее.
— Откуда такая забота о моей судьбе? — спросил монетчик, не сводя глаз с инквизитора.
— Скажем, что мне, молоту богов, небезразличны люди, готовые помогать ближним, не считаясь с их родом или достатком. Хорошие дела должны поощряться, а тяжелая работа — вознаграждаться. Соглашайтесь, Дарлан, деньгами вас не обидят.
— Я работаю с Таннетом.
— Вот как? — удивился Чаран, переведя взгляд на мага. Он долго, щурясь, рассматривал его лоб. — Хм, татуировки нет.
— Он иллюзионист и знаток всех тварей, обитающих в нашем мире, — объяснил Дарлан, тут же получив от Таннета чувствительный тычок в ногу.
— Замечательно! Иллюзии нам могут пригодиться. Слово за вами, господа. Если согласны, поспешим, в замке нас заждались.
Глава 3
Снаружи жара, правившая бал этой поздней весной, казалось, набралась наглости и стала еще сильнее; не спасал даже очнувшийся от дремоты ветерок. Они двигались верхом по полупустым улицам столицы Дретвальда в сторону королевского замка. Мастер Монетного двора, инквизитор и маг. Компания, достойная забавного анекдота. По центру ехал Чаран, радостно улыбающийся стражникам и другим немногим смельчакам, рискнувшим этим днем жить обычной жизнью добропорядочного горожанина. По левую руку от инквизитора был Дарлан, а по правую — Таннет, на лице которого легко читалось, что он бы предпочел держаться от странного инквизитора подальше. Монетчик догадывался, что иллюзионист все еще переживал по поводу поддельной лицензии мага, хотя Чаран про нее даже не спрашивал.
Въехав на удивительно безлюдную торговую площадь, всадники услышали мощный голос, отражающийся эхом от близстоящих зданий. Нищенствующий монах с красным от обильных возлияний лицом вещал для нескольких внимающих ему зевак, что демон явился в Годстрон не просто так, а в наказание королю, который погряз в пороке, словно куртизанка в шелках. Монах требовательно призывал государя одуматься, покаяться и помолиться вместе с поданными сегодня же, чтобы боги отвели от него свалившуюся напасть. Как будто Альмар мог что–то услышать из его проповеди, находясь за стенами замка. Приостановив лошадь, Чаран, не пряча улыбки, стал наблюдать за творившимся безобразием, а монах все говорил и говорил, вздымая руки к небесам. С каждым следующим словом он свирепел, еще немного — и заревет медведем. Двое стражников, стоявших чуть поодаль, заметно напряглись, когда монах вдруг посулил жуткие кары дому Савел, если Альмар не соизволит преклонить свои монаршие колени перед народом к вечеру. Когда же нетрезвый проповедник клятвенно пообещал босым дойти до Патриарха, чтобы тот отлучил порочного короля от церкви, воины, переглянувшись, поспешили к нему. Завидев стражников, слушатели монаха тут же разбежались, чтобы не попасться под горячую руку. Упирающегося пьяницу грубо взяли под мышки и потащили с площади. Он пытался поначалу сопротивляться, выкрикивая проклятья, которым бы позавидовали бывалые моряки, но потом обмяк, когда один из солдат отвесил ему звонкий подзатыльник. Осуждающе покачав головой, Чаран тронул поводья.
— Когда же они наконец угомонятся, — с досадой сказал инквизитор спустя некоторое время.
— Вы имеете в виду пьяных монахов или тех, кто позволяет себе крамольные речи о королях? — спросил Дарлан.