Я никогда в жизни не была так отчаянно возбуждена.
Я никогда не была так отчаянна ни в чем — за всю свою жизнь. Даже когда я убила отца, я не чувствовала такой безумной потери контроля.
Чем дольше я лежу здесь и жду — а я даже не знаю, чего я жду — тем злее становлюсь.
Я пинаю кровать, сбивая одеяла, сталкивая их на пол.
Это не помогает выпустить разочарование, и я разрываюсь между желанием кричать во все горло и страдать молча.
Мне кажется, крик доставил бы ему все удовлетворение, которого он добивается. В моем неповиновении — это последнее, что я хочу делать.
Он сдерживается, мучая меня этим желанием, так почему я должна давать ему то, чего он хочет?
Но если я дам — тогда он даст мне то, чего хочу я.
Он хочет, чтобы я страдала. — с шоком осознаю я.
Может, я совершенно неправильно его поняла. Что, если он намного более безумен, чем я думала? Может, он заманивает девушек, соблазняет их, пытает и получает удовольствие, убивая их.
Я слышала истории, все слышали, о том, как богатым людям становится скучно, потому что у них больше денег, чем они знают, на что потратить, — поэтому они ищут других острых ощущений. И эти острые ощущения обычно включают обращение с другими людьми как с игрушками.
Что, если я совершенно неправильно истолковала его влечение, и все это лишь желание использовать меня, пока от меня ничего не останется?
Паника начинает яростно подниматься внутри меня.
Теперь, когда я должна биться и бороться, чтобы освободиться — я застыла от страха. Никто даже не знает, где я. Я не дала матери адрес. Я никому не сказала, на кого на самом деле работаю.
Он мог бы сделать со мной все, что захочет, он мог бы заставить меня исчезнуть, и никто бы за ним не пришел.
Неудивительно, что ему было все равно, что я взяла у него такую огромную сумму денег — это потому, что он собирался получить свои деньги сполна в играх, в которые планировал играть со мной.
Я плачу, испуганная, сбитая с толку, задаваясь вопросом, как я могла так ужасно ошибиться.
Проходит час, и страх, гнев и адреналин, бурлящие в крови, начинают истощать меня. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании, и в какой-то момент засыпаю. Не знаю, как я заснула, но, должно быть, от непреодолимого потока эмоций, захлестнувших меня.
Я просыпаюсь от звука своего имени на его губах.
— Миша, моя маленькая зверушка. — Его голос сочится тьмой. Его звук преследует меня, дразнит, и, несмотря на понимание, что я в гораздо большей беде, чем думала, он все равно разжигает мое тело, как бушующая печь.
— Винсент, пожалуйста… прости... — умоляю я сразу же, но он шагает вперед и заталкивает мне в рот кляп, застегивая кожаный ремешок вокруг затылка, чтобы зафиксировать его. Я кричу в него, испуганная, не желая умирать вот так. Но звук приглушен и бесполезен.
Винсент отступает и вытаскивает нож из-за пояса.
Я не могу пошевелиться.
Я даже не могу дышать, когда дьявольская улыбка расползается по его губам.
К моему абсолютному ужасу, моя киска пульсирует от желания.
Почему он все еще выглядит таким чертовски горячим, когда собирается убить меня?
Почему это меня заводит?
Мое сердце бьется так быстро, что я могу потерять сознание.
Винсент стоит надо мной. Темные брюки. Без рубашки. Мышцы живота перекатываются, когда он тихо смеется.
— Ты выглядишь испуганной, маленькая ворона. Самое время тебе понять, кто главный. — Его голос обволакивает меня, как кипящая карамель, прилипая к коже, обжигая меня.
Я пытаюсь говорить сквозь кляп, но ничего внятного не выходит.
Я не хочу умирать. Я умоляю глазами, не отрывая их от него.
Он наклоняется надо мной, мышцы играют, когда он просовывает лезвие под край моей футболки, прямо над пупком. Я замираю, не смея пошевелиться.
Серебряный край разрезает ткань, как будто ее и не было. Касается ее и разрывает так же нежно, как вздох, слетающий с моих губ.
Слезы текут из уголков глаз и бегут по щекам.
Глаза Винсента — сияющие голубые омуты, как ледяные воды глубоко под землей, неоткрытые тайны, которые никогда не выйдут на поверхность.
Он прижимает кулак, сжимающий рукоять ножа, в подушку рядом с моей головой, а другой рукой хватает меня за горло и тянет мое лицо к своему.
На секунду я понятия не имею, что сейчас произойдет, и все мое тело деревенеет в ожидании боли. Но он шепчет моим заклеенным губам.
— Ты самое красивое создание во всей вселенной, маленькая ворона.
Его слова нежны, как пластырь на страхе, который он создает, и когда он отпускает мое горло и нежно проводит рукой по моей голой груди, я выгибаю спину и тянусь к его прикосновению. Его пальцы скользят между моих грудей и по животу.