Они увидят, как это маленькое создание клянется мне в верности, отдает мне свою жизнь, свою любовь и свое сердце.
Когда привозят еду, мы раскладываем ее на журнальном столике и перекусываем всевозможными закусками, продолжая планировать, и к полуночи мы оба уставшие и счастливые — и мы выбрали все для нашего идеального дня.
Миша отправляет все по электронной почте свадебному организатору, чтобы та точно знала, чего мы хотим. Затем я подхватываю свою маленькую невесту на руки и несу в нашу спальню.
Она устала, и, хотя я хочу поглотить ее целиком, я притягиваю ее в свои объятия и прижимаю к груди, чтобы она могла спокойно отдохнуть. У нас впереди целая жизнь, и я могу быть терпеливым ради нее.
Миша спит очень крепко, а я лежу без сна, прислушиваясь к ее дыханию, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я смотрю на нее, глажу руками по ее телу и любуюсь ее прекрасным лицом.
Я не могу поверить, что она будет моей. Она — все, что я когда-либо хотел.
Такая же темная, как я.
Такая же манящая и загадочная.
Такая же дикая и харизматичная.
И лучше всего — она полностью предана мне. Я владею ею. Я владею каждым дюймом ее тела и души.
— Ты никогда не сможешь сбежать от меня, маленькая ворона. — тихо шепчу я в темноте, прежде чем опустить голову на подушку рядом с ней, собственнически обвивая ее рукой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Миша
Всю дорогу я так сильно сжимаю руль, что костяшки пальцев побелели. В животе бурлит, нервное напряжение то нарастает, то отпускает внутри меня. Тьфу. Ненавижу это. Не могу дождаться, когда все закончится. Моя мать должна увидеть правду. Что я счастлива. Что я этого хочу.
Все, чего я хочу, все, на что я могу надеяться в этот момент, — чтобы моя мать была рада за меня.
Я почти у ее квартиры, и тревога растет с каждой секундой.
Резкий глоток воздуха, который я делаю, растягивает ребра. Я задерживаю его внутри, позволяя дискомфорту сфокусировать мысли. Мое тело кричит, требуя выдохнуть, но я жду. Только когда начинает кружиться голова, я позволяю воздуху выскользнуть, медленно покидая тело.
— Ты справишься, — говорю я себе, паркуясь на улице под ее домом. Дверь громко хлопает, когда я захлопываю ее, и я подпрыгиваю. — Господи, Миша. Ты такая напряженная, что сама себя пугаешь. — усмехаюсь я.
Я смотрю вверх, на ее окно, и вижу ее, стоящую там, смотрящую вниз на улицу. Она машет рукой — крошечная точка вдалеке. Я улыбаюсь и машу ей в ответ, затем захожу внутрь, чтобы вызвать лифт.
— Привет, мам. — Мои руки крепко сжимают ее в объятиях.
Она обхватывает меня за талию и обнимает в ответ, крепче обычного. Я чувствую исходящее от нее беспокойство.
— Я готовлю нам лазанью на ланч. — говорит она, вводя меня внутрь и закрывая за мной дверь.
— О, здорово, я скучала по твоей стряпне.
— Ты должна навещать меня чаще — тогда бы не приходилось скучать. — строго замечает она.
Я драматично закатываю глаза, показывая свое раздражение.
Она смеется.
Я иду за мамой на кухню, где она накидывает фартук через голову и завязывает его сзади на тонкой талии.
— Пахнет так вкусно. — говорю я, забираясь на высокий стул, который выдвигаю из-под кухонной стойки.
— Милая, давай не будем ходить вокруг да около того, что нужно сказать — я очень волнуюсь из-за этой помолвки. Ты даже не узнала мужчину как следует. Я ничего о нем не знаю. Это слишком скоро.
Моя челюсть на секунду крепко сжимается, и я делаю медленный вдох, прежде чем ответить.
— Мам, я никогда не верила в сказки. Я слишком упряма для этой ерунды. Слишком приземленная и здравомыслящая. Ты воспитала меня так, чтобы я была гиперосознанна ко всему, что может пойти не так — к тому, чего нужно остерегаться — понимаешь?
Она кивает, морща нос.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя ужасной матерью. — фыркает она.
— Нет, вовсе нет. Ты самая лучшая мать, о которой я только могла мечтать. Я пытаюсь сказать, что ты научила меня видеть в людях плохое, чтобы они не могли это скрыть. Ты научила меня видеть их игры, их жизни и всю их чушь...
Она начинает понимать.
— Хорошо... — медленно говорит она.
— Так что — да, я знаю его недолго, но мы очень близки, и я знаю его тьму так же хорошо, как и его свет. Ему больше нечего скрывать от меня. Я знаю, кто он, и я все равно люблю его, и он знает, кто я, и все равно любит меня. Мам, я действительно счастлива.
Она долго молчит, аккуратно выкладывая листы лазаньи в стеклянную форму и промазывая слои фарша между ними. Я наблюдаю за ней и позволяю ей думать, жду, стараясь быть терпеливой.