Когда официантка уходит, я начинаю снова.
— Селсо, твой отец ничего не рассказывал мне о твоей маме. Есть другая причина, почему я знаю. — Я с трудом подбираю слова.
Селсо тянется через стол и хватает меня за запястье, сжимая так сильно, что, кажется, вот-вот сломает кости.
— Лучше начинай говорить, пока я не разорвал тебя на части. — холодно предупреждает он. Я верю, что он способен на это. Но это меня даже забавляет.
Я закатываю глаза. Типично: у моего брата такой же вспыльчивый характер, как у меня.
Резким движением я вырываю руку и снова закатываю глаза, убедившись, что он это видит.
— Успокойся, черт возьми. Я пытаюсь тебе сказать… просто это нелегко, окей. — раздраженно выдыхаю я.
— Сделай так, чтобы было легко. — рычит он.
— Ты мой брат. — говорю я. — Мой единокровный брат. — быстро поправляюсь я.
Он молча смотрит на меня, ни один мускул на его лице не двигается.
— Что? — говорит он спустя время, когда я уже убеждена, что он в ступоре.
— Ты мой единокровный брат, Селсо. Моя мать — Амелия — твоя мать…
— Амелия? — его голос срывается, когда он произносит ее имя. — Амелия — твоя мать. Моя мать… я не понимаю… Миша, что происходит? — панически спрашивает он. В его выражении лица больше нет гнева. Я вижу только маленького мальчика, разрушенного, с разбитым сердцем, отчаянно желающего, чтобы мои слова оказались правдой.
Я тянусь через стол и беру его за руку, мягко сжимая.
— Селсо, твоя мама все еще жива. Наша мама. Она выжила после того, что с ней случилось.
Я жду, пока он осмыслит.
Когда он поднимает на меня глаза, они блестят от слез. — Значит, он действительно пытался убить ее? — спрашивает он.
Я киваю, кусая губу. — Он пытался, оставил ее умирать, и если бы мой отец не нашел ее, она была бы мертва. Но это не так. Она жива, счастлива и здорова, и она просто невероятная — тебе нужно поскорее с ней познакомиться.
Слезы текут по щекам Селсо, пока он слушает меня. Он смахивает их тыльной стороной ладони, но как только вытирает лицо, новые текут еще сильнее.
Он отворачивается от остальной кофейни, и я ненавижу себя за то, что сообщаю такие эмоциональные новости на людях. Я не продумала это. Я вылезаю из-за стола, встаю перед ним и обнимаю его. Он утыкается лицом в мою футболку и позволяет слезам беззвучно литься на мою одежду.
Официантка тихо ставит мой кофе на стол и поспешно уходит, не проронив ни слова. Селсо не замечает ее. Его лицо все еще прижато к моему животу, руки обвивают мою талию.
Он остается так надолго. Я не могу представить, что творится у него в голове. Или, может, могу. Шок. Откровение. Ужас. Надежда.
Селсо вздыхает и откидывается назад, смотрит на меня, тянется вверх и проводит рукой по моей щеке. — Вот почему ты такая красивая. Потому что тебе досталась моя потрясающая генетика. — усмехается он.
Я начинаю смеяться. — Ничего себе. Вот что ты придумал.
Когда напряжение спадает, я сажусь обратно на свое место, а Селсо тратит минуту на то, чтобы вытереть лицо и взять себя в руки.
— Я убью своего отца. — рычит он.
— Нет. Нет, ты не можешь. Ты не можешь, Селсо. Пожалуйста.
— Мне нужно позвонить ему. — говорит он, доставая телефон из кармана. Я выхватываю его из рук и прячу под стол.
— Пожалуйста, умоляю тебя, не делай этого до окончания свадьбы…
— Ты все еще хочешь выйти замуж за этого монстра? — рычит он в замешательстве. — После того, что он сделал с нашей матерью.
— Любовь — безумная, странная и опасная штука, Селсо. Но послушай меня. Ты должен подождать до окончания свадьбы, прежде чем дашь ему понять, что я тебе что-то рассказала.
— Назови мне одну вескую причину. — требует он.
Я откидываюсь на спинку стула, улыбаясь. — У меня есть веская причина. — киваю я.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Винсент
Миша возвращается домой, выглядя счастливее, и это согревает мое сердце. Завтра наша свадьба, и я не хочу, чтобы в наш особенный день она думала о своей матери.
— Хорошо провела время, маленькая ворона? — спрашиваю я, притягивая ее в свои объятия, как только она входит в дверь.
— Это был потрясающий день. — сладко улыбается она, прижимаясь ко мне. — Я сделала все, что нужно было сделать. Не могу поверить, что это завтра. — Она взволнованно ерзает, и я смеюсь над ней. В ней столько жизни и энергии. Она молода, красива и заставляет меня чувствовать себя молодым.