Проводила их до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Платье и волосы значительно промокли, обняла себя руками и подошла к крыльцу. Дверь мне перегородили.
— Большая, ты откуда свой идеал черпала?
— Из своей угловатости. — Попыталась нырнуть под его руку, Заир успел пригнуться и обнял на манер захвата.
— Дистанция, что ты как ребёнок.
— Я? Ребёнок? — Заир прочистил горло, и максимально высоким тембром продолжил. — Ох, Заир, ты не мог кондиционер починить. Заир, давай, вот тут, по обочине поедем. Ох, Заир, так жарко, придумай что-нибудь.
Пародия давалась ему на удивление хорошо. Попытки высвободиться, разгорались внутри детским азартом, закрутилась в его руках, пока силы не покинули окончательно.
— Ладно-ладно, извини, доволен?
— Нет. — Заир оттолкнул меня от двери, прямо под дождь, и взял сбоку ведро наполненное проливной водой. — Большая, намучилась сегодня со мной, сейчас мы тебя охладим.
— Стой. Не смей! — Начала отходить назад, к забору, Заир шёл следом.
— Хочу показать тебе свою эмоциональную зрелость.
Он сделал пару быстрых движений вперёд.
— Не стоит, я вижу, всё в тебе адекватно и гармонично.
Подождав, когда Заир отойдёт на достаточное расстояние от дома, побежала к двери. Медина меня защитит, ещё и пару тумаков Заиру отвесит. Только вот мою хитрость быстро разгадали, он двинулся на перерез, и смог настигнуть меня у ступеней, схватив за руку.
— Тогда целеустремленность?
— Я закричу.
— Обязательно, — Заир оскалился, обхватил меня за талию, прижал к себе и поднял ведро над головой.
Глава 26
Завернулась в плед после горячего душа, вся моя одежда промокла, пришлось одолжить футболку Заира.
Медина провела меня по крутой лестнице наверх, прикрыла дверь и удалилась. Тёмная мансарда освещалась единственным маленьким окном, световым квадратом в другом конце комнаты больше походившего на люк, с горизонтальной массивной ручкой сверху. Деревянные балки поперек двухскатной крыши использовались как крепление для спортивного инвентаря: у самого входа турник с грубой металлической перекладиной; дальше трос и канат огибали деревянный брус, свисая потрепанными концами вниз; у окна самодельный рукоход состоящий из торчащих железных прутьев, изогнутых полукругом, они начинались у стены и уходили к самому потолку. Из мебели шкаф, небольшой комод и тумбочка у кровати, состоящей только из матраса.
— Это твоя комната? — Позади послышались шаги, не стала оборачиваться.
— Летняя камера заключения.
— Звучит мило, включишь свет?
Вместо ответа громкий смех.
— Я же говорю, летняя камера заключения, в таких свет не полагается.
Развернулась возразить, и застыла. Мысли отключились, взгляд блуждал по оголенному телу, которое укрывало махровое полотенце на талии. Высокие трапеции спускались к широким плечам, очерченная линия груди, плоская дорожка вниз к прессу и пупку. Сетка широких вен спускалась по массивным рукам. Смуглая кожа выглядела натянуто под мышцами, она очерчивала их изгибы, подчеркивала движения золотистым отблеском. Дорожка волос поднималась к груди, и только подчеркивала спортивное тело. Заир не двигался, только победно оскалился, что вернула меня к потоку мыслей. Бжиг. Свет, да, точно. Бжиг. Борзик, ты бы смог разрядить эту обстановку. Оглядела стены, не находя кнопок.
— Позволишь? — Заир положил руки на узел полотенца, сглотнул, я повторила за ним.
— Да, — отвернулась, чувствуя как щёки полыхают, в горле становится сухо, а в груди защемило от переизбытка чувств.
Становилось жарко, нужно было брать себя в руки.
— Почему камера заключения?
— Я часто сбегал из дома по ночам. — Заир переоделся в свободные спортивные штаны и футболку. Матрас он пододвинул к окну, и пригласил меня присесть. — Садись, придётся эту ночь нам разделить спальное место.
— Главное…
— Держать дистанцию. Угадал? Твоя любовь к расстояниям распространяется только на сексуально желаемые объекты?
Ложь, которая, однако, сейчас имела место быть. Рассмеялась, устроилась у стены, куда подал свет из окна.
— Это ты на себя намекаешь? — Нервно перебирала руками плед, ладошки вспотели.