Галчонок значит, вот и лечебный секрет. Теперь поняла его намёк. Она поправила волосы, отошла к стене, давая отцу пройти и обнять меня. Запах меда и черного чая, такие перемены в нём мне определенно нравились, он поцеловал меня в щёку и ещё крепче сжал в объятиях.
— Дочка, родная, — голос его был нежным, ласковым. — Вижу, шеф с тобой.
— Куда мне теперь без вашей дочери.
— Без дочери моей, скажет тоже. — Он смерил нас взглядом, будто примеряя в голове, подходим мы друг другу или нет. — Грузчик, теперь охранником сделался?
— Началось, — закатила глаза, на манер Юли, приоткрыв рот.
— Вы против?
Отец ничего не ответил, подошёл к Заиру ближе и пожал ему руку. Пальцы его с нажимом продавились, он проверял мужчину на прочность, Заир и бровью не повёл.
— Здоровый, хорошо. — Отец одобрительно похлопал Заира по плечу.
Вещей у отца не было, он переоделся в то, что мы ему привезли. Галчонок испарилась, видимо, не хотела попадаться мне на глаза. Даже проводить нас не стала, ничего, чувствую, мы с ней скоро увидимся.
— Адочка, дочка, ты мне вернёшь ключи? — Подал голос отец, когда мы уже оказались в городе.
Заговорил, думала, протянет пару дней, потом спросит. В голове пронеслось «сорвётся», обязательно, только дай ему волю. Стало быть, не помогло, а весь этот фарс был наигранным, а я обрадовалась. Не было чудесного излечения, только игра видавшего виды актёра.
— Какие? — Мой голос прозвучал грубо, отстраненно.
— От квартиры и машины. Нужно мне свою жизнь строить.
Может, ошиблась? Он взрослый человек, да и бабушка говорила, что ему поможет только женщина. Влюбился старый.
— Медсестра?
— Да.
Посмотрела на Заира ища помощи. Вот так его отпустить на волю случая? Поругаются, и он опять за бутылку возьмётся, а если и ругаться для этого не придётся. Заир одобрительно кивнул.
— Но только от квартиры.
— А машина?
— У тебя нет прав, и запрет на их получение на пять лет.
— И что? — Отец почувствовал взгляд Заира, через зеркало заднего вида, они встретились и он успокоился. — Пусть так.
Достала из сумки связку ключей. Подумать только, раньше я думала его так удержать, ограничить, теперь сама отцепляю ключи и протягиваю ему.
— И бабушку не забудь навестить, она тебя ждёт, — сказала напоследок.
Ещё бабушка. Нужно узнать про лечение, может, есть альтернативные методы, или они помогут мне найти другой подход. Виски сдавило. Отец вышел, может в этот раз получится?
Не заметила, как мы подъехали к дому, Заир открыл двери и подал мне руку.
— А сейчас?
Хотел узнать мои мысли, проникнуть глубже. Этому мужчине всё не сиделось на одном месте, он нуждался в той близости, на которую я не была готова. Личное пространство для него значило другое, отличалось от общего понятия, было личным пространством двоих. Он хотел близости душевной, после которой начинаешь чувствовать друг друга на иных вибрациях, без слов, понимать состояние по лицу, по глазам определять тяжесть.
— Много всего, дай им осесть.
Ужасалась этому, для меня было страхом раствориться в ком то, отдать всего себя и быть преданным. Такое могла и не случиться, но шанс слишком велик. Я позволила ему то, что не позволяла другим, даже Стасу не удалось приблизиться ко мне настолько.
— Кемаль, ты меня так раскормишь.
— Конечно, тебе надо есть много, ты слишком худая.
— Худая, толстая, не поспеешь.
— Не надо поспевать, ты очень красивая, к чему тебе так гнаться за вниманием?
Они не услышали нашего возвращения. Заир собирался пройти в комнату, остановила его, придавив к стене и шикнула.
— Подслушивать не хорошо, — прошептал на ухо, склонившись.
— Совсем немного не считается, — так же шепотом.
Заир поднял руки, сдался. Щёку опалило его горячее дыхание, не двигалась, он был слишком близко. Качнулся, мазнул губами по щеке, поднялся к виску. Нежные, приятные прикосновения. Рука его опустилась на спину, начала вырисовывать линии.
— А что за Зухра? — Опьянение спало, уступило любопытству, Заир разочарованно выдохнул.
— Местная сумасшедшая, мне десяти не было, когда она к родителям свататься начала. Сейчас ей пятьдесят, и донимать родителей стала чаще, а после третьего развода её совсем понесло.
Смех подкатил к горлу, зажала рот ладошками. Эмир и Айсу были жестоки, слишком. Так издеваться и шутить над сыном, а если и правда решили на старухе его женить. Она непременно счастлива будет. Не смогла сдержаться, смех прорывался наружу, оглушительно отскочил от стен. В комнате сделалось тихо.