Словно ледяной осколок в сердце, её слова. «Я буду о тебе заботиться…» Едва слышный смешок срывается с губ, обжигает воздух, как хлёсткий мороз. Заботиться обо мне? Заботиться? Она даже не понимает, в какую чёрную дыру сама себя затаскивает.
— Заботиться, значит? — произношу тихо, с протяжной усмешкой, глядя на неё, как на безумную. — Ты не знаешь, куда лезешь, девочка.
Медленно снова иду к ней, шаг за шагом, как хищник, готовый вот-вот рвануть к добыче. Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки, но не касаюсь. Наклоняюсь ближе, мои глаза врезаются в её, словно пытаюсь пробить её насквозь, пройти через кожу, через хрупкость её слов. Вокруг нас — холодная тишина, пронзающая, как тысячи иголок.
— Заботиться обо мне? — повторяю, растягивая слова, будто пробую их на вкус, словно они кислые, гнилые. — Ты что, решила, что я нуждаюсь в заботе? Ты видела меня? Ты знаешь, кто я?
Поднимаю руку, но не касаюсь. Лишь держу её возле её лица, как напоминание о том, кто я и что могу сделать.
— Я убиваю людей, Диана. Я не тот, о ком заботятся. Меня боятся. Меня ненавидят. Меня покупают за деньги, чтобы я вытаскивал души из тел. Я хищник, понялa? — каждое слово падает, как камень, с жестокостью, от которой не сбежать. — Ты думаешь, что можешь предложить мне заботу? Я разрываю тех, кто пытается приблизиться.
Отступаю на шаг, но взгляд не отпускает её. Она стоит там, снова с этой дурацкой решимостью в глазах, как будто это что-то изменит.
— Оставь эти глупости. — Голос становится холоднее, будто я уже начинаю терять терпение. — Заботиться… Заботься о себе!
Замолкаю, на мгновение обдумывая её слова. Взгляд снова скользит по её лицу, по этим большим глазам, полным наивного упрямства. Чувствую, как внутри меня нарастает что-то тёмное, что-то, чего я не могу контролировать.
— Я не прошу твоей заботы, — резко бросаю ей, отводя взгляд. — И не собираюсь принимать её.
— А я все равно буду…Даже о хищниках надо заботиться. А еще я голодна и хочу есть. А ты не дал мне купить кастрюлю и еду. В твоем холодильнике совершенно пусто. Я бы приготовила поесть. Я хорошо готовлю.
Секунда. Я стою молча, смотрю на неё, а внутри что-то разрывается. Она не сдаётся. Чёртова девчонка. Упрямо смотрит на меня своими большими глазами, и слова льются, как ручей, спокойные, почти уверенные.
«О хищниках тоже надо заботиться», — её голос, мягкий, но полный решимости, звучит в моей голове, словно насмешка над всем, что я создал вокруг себя. Над моей тьмой, над моими границами.
— Ты вообще слышишь себя? — шиплю я сквозь зубы, делая шаг ближе. — Заботиться? Готовить? Ты думаешь, что если накормишь меня, это что-то изменит? Что я вдруг стану… кем? Добрее? — короткий хриплый смешок вырывается из горла. Я смотрю на неё, не скрывая своего презрения.
Моя рука снова ложится на стол рядом с ней. Давление нарастает. Я хочу, чтобы она поняла — её слова здесь ничего не значат. Абсолютно ничего.
— Ты говоришь, что голодна? — голос мой становится ниже, почти угрожающим. — И что, чёрт возьми, я должен сделать с этим? У меня нет ни кастрюль, ни твоей сраной еды. Это не ресторан. Ты попала не в те стены, чтобы ждать завтраков, обедов и ужинов.
Я смотрю на её лицо, на эти мягкие, детские черты, которые разрывают меня изнутри. Она стоит здесь и говорит о кастрюлях, еде, заботе… Чёрт, она будто не понимает, где находится.
— Ты умеешь готовить? — наклоняюсь ближе, ледяной сарказм в каждом слове. — Молодец. Но ты не понимаешь, что здесь всё иначе. Ты могла бы готовить для людей, а я не человек, Утенок. Я монстр. Ты должна это усвоить.
Надолго замолкаю, смотрю в её глаза, ожидая хоть какой-то реакции. Ожидая, что она испугается, что дрогнет, что это упрямство наконец растворится в страхе. Но нет. Она стоит на месте. Чёрт бы её побрал, она не уходит.
— Ладно, — срываюсь я, почти бросая слова, отступая на шаг. — Хочешь еды? Хорошо. Будет тебе еда. Сейчас пойдешь купишь всё, что тебе нужно, и сделаешь, что считаешь нужным. Только запомни — если хоть одна копейка исчезнет, я тебе руки оторву.
Я отворачиваюсь от неё, чтобы скрыть тот адреналин, что бурлит внутри. Её наивность, её решимость — всё это просто мешает мне оставаться тем, кто я есть.
— И не жди благодарности.
Глава 6
Спустя две недели
Стук в дверь раздался глухо и уверенно. Однотонный, как метроном. Один. Два. Три. Это мог быть только он. Ашар всегда стучал так, чтобы не оставить сомнений в своём присутствии, чтобы сразу обозначить — он здесь. Ему не нужно было звонить в звонок, не нужно было ждать разрешения войти. Ашар действовал, как всегда, с уверенностью хищника, и когда он появлялся, весь мир вокруг меня будто бы начинал двигаться быстрее. Нажатие пальцев на ручку двери — и передо мной тот же самый волк, с которым мы прошли через огонь и кровь.