Тишина ударила, как плеть. Моё дыхание было тяжёлым, неровным. Я снова сел на кровать, сцепив пальцы за головой. Ненависть к самому себе накатила такой силой, что я захотел ударить себя.
Ты снова всё испортил. Как всегда. Всё, чего ты касаешься, превращается в дерьмо.
Прошло несколько часов. Может, больше. Я просто сидел в темноте, не в силах подняться. Мысли в голове были как свора бешеных собак, рвущих меня на куски. Боль. Гнев. Усталость. Всё это раздирало меня изнутри, не оставляя ни одного уголка спокойствия.
Я услышал её шаги раньше, чем увидел её. Она тихо вошла в комнату, не включая свет.
— Я не уйду, Тамир, — сказала она, её голос прорезал ночную тишину. — Что бы ты ни говорил.
Я поднял голову. Она стояла напротив меня, хрупкая, но твёрдая, как камень. Её глаза смотрели прямо на меня, блестя в тусклом свете уличного фонаря, проникавшем через окно. Белокурая, нежная. Такая красивая. Как ангел….чято она делает рядом с грязным дьяволом?
— Почему ты не понимаешь? — прошептал я, голос сорвался. — Ты не должна быть здесь. Ты не должна быть рядом со мной.
Она сделала шаг ближе. Её взгляд не дрогнул.
— Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я не понимаю? — она села рядом, положив руку мне на плечо. — Я не уйду, Тамир. Я нужна тебе… а ты как воздух нужен мне. Ты — мой дом, мой мир. Ты мое все.
Я опустил голову. Моё дыхание стало тяжёлым, плечи дрожали. Я не мог говорить. Не мог сказать ей, что её близость — это слишком. Что я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти, и одно её слово может толкнуть меня вниз.
Она сидела рядом, молчала. И я понял: она не уйдёт. Её тепло обжигало меня, но впервые за весь этот чёртов день я почувствовал, что это не боль. Это что-то другое. Нам нечего сказать друг другу…Мне нечего ей сказать. Я опустошен. Я понимаю, что никогда не смогу любить ее так как этого заслуживает обычная женщина. У меня не будет детей…Потому что, блядь, я их сделать не смогу.
— Иди спать, Утенок. Поздно.
Она кивнула и тихонько ушла…
Я сижу на полу, прислонившись к холодной стене. В комнате темно, но это не тишина, не покой. Это пустота, в которой я тону. Она будто жрёт меня изнутри, оставляя только боль. И эту чёртову ярость.
Воздух пахнет табаком, виски и какой-то странной горечью. Виски давно кончилось, сигареты закончились, а горечь — это моя жизнь. И вот я здесь, в темноте, один. Точнее, нет. Не один. Со мной мои демоны.
Голова опирается на стену. Затылок ноет, но я не двигаюсь. Всё равно куда ни двинусь, легче не станет. Перед глазами чёртова карусель — лица, голоса, обрывки прошлого. В голове — голос Тамерлана:
"Это будет грязная и долгая игра."
Он сказал это так спокойно, будто обсуждал новый контракт. А я чувствую, как это проклятье засело во мне, как червь. Грязная и долгая игра. Я хочу разорвать всё к чертям. Всё, что связывает меня с Батором, с этим дерьмовым прошлым. Но знаю — так просто это не закончится.
Игра. Для меня это не игра. Для меня это всё, блядь, моя жизнь. Я уже играл с этими демонами, и, знаете что? Они всегда побеждают.
Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь затолкать всё это обратно. Тьму. Воспоминания.
Батор. Его лицо всплывает перед глазами. Эта мерзкая ухмылка, этот голос, который прокалывал меня, как иглы: "Ты всегда был таким послушным, Тамир. Таким удобным."
Челюсти сжимаются. Я чувствую, как ногти вонзаются в кожу на ладонях.
Он должен умереть.
Но в голове сразу следующий образ. Её лицо. Диана. Её глаза, полный вызова взгляд, когда она говорила: "Я не уйду, Тамир. Что бы ты ни говорил."
Чёрт бы её побрал. Почему она просто не уходит? Почему она сидит рядом, смотрит на меня так, будто я не поломанный, чёртов, сломанный урод, а человек, которого стоит любить?
Я опускаю голову на руки. Устало. Словно что-то разрывает меня изнутри, вцепляется в моё сердце и сжимает, пока оно не перестанет биться.
Мне хочется закрыть её от этого всего. От себя. От дерьма, в котором я утопаю. Но я знаю, что если сейчас сломаюсь, если позволю себе упасть, то не смогу защитить её.
Диана.
Её имя звучит, как спасение и проклятье. Я хочу, чтобы она была рядом. Но в то же время мне кажется, что моё прикосновение отравит её. Что я притяну её в свою тьму.
Я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь. Моя рука тянется к лицу, к шраму, который тянется вдоль скулы. Напоминание. О том, что со мной нельзя. О том, что я только разрушаю.