Один резкий удар прикладом в лицо. Хруст. Он упал, но даже не успел издать ни звука. Я схватил его за шею, прижал к полу и вытащил нож.
— Где она? — прошипел я.
Он закашлялся, глаза округлились от ужаса.
— Говори, сука!
— Я… я не знаю! — прохрипел он, кровь потекла из его носа.
Я резко вонзил нож в его живот.
— Где она?!!
Его крик эхом разнёсся по коридору.
— Тамир! — позади раздался голос Тархана, который пытался догнать меня.
— Уйди, — бросил я, даже не оборачиваясь.
Тархан замер.
— Ты теряешь голову, брат. Мы не можем убить всех, если хотим её найти. Вначале они должны говорить! А ты кишки ему сейчас выпустишь!
Я поднялся, оставляя охранника стонать на полу.
— Я убью каждого, кто встанет у меня на пути, — бросил я через плечо и двинулся дальше. Толкнул мертвого охранника и с дикостью посмотрел на брата. Да, блядь, он прав, но мне это было нужно.
Следующий коридор.
Ещё двое. Один из них успел заметить меня, но не успел даже поднять оружие.
Пуля попала ему прямо в грудь. Он упал, как кукла.
Второй пытался сдаться. Он поднял руки, его оружие упало на пол.
— Пожалуйста, не надо… — пробормотал он.
Я шагнул к нему, схватил за воротник и притянул ближе.
— Где она? — рявкнул я ему прямо в лицо. — Где девчонка с белыми волосами?
— Я… я не знаю! — его голос дрожал, глаза метались из стороны в сторону, как у крысы, загнанной в угол.
Я достал пистолет и выстрелил ему в колено. Он завыл, его тело обмякло, но я не отпускал его.
— Говори! Где она, мразь?!
Он только кричал, хватаясь за ногу.
— Я не знаю…он не сказал. Батор…он всегда молчит. Никто и ничего не знает. Клянусь. Я не знаю правда.
Он не знал и когда я прострелил ему второе колено и плечо. Сука и правда не знает. Тогда я выстрелил ему в голову. Мразь тупая бесполезная. Мы зашли в очередную комнату. Моя рука автоматически тянулась к оружию, но здесь никого не было. Мебель была старая, пыльная. На столе лежала еда. Кто-то недавно здесь был.
И тогда я увидел это.
Её куртка.
Она висела на спинке стула, как насмешка. Моё дыхание остановилось. Я шагнул вперёд, медленно, словно боялся, что если прикоснусь, она исчезнет.
На столе лежали её маленькие наручные часы. Я протянул руку, пальцы коснулись металла. Я взял их в ладонь, мои пальцы дрожали.
— Тамир, — раздался голос Тамерлана.
Я обернулся, его лицо было серьёзным.
— Это не трофеи, — сказал он. — Посмотри.
Я оглядел вещи. Они были аккуратно сложены. Не брошены, как обычно бросают когда сдирают с жертвы.
— Это значит, что она жива, — продолжил он. — Они хотят, чтобы мы знали.
Я сжал часы так сильно, что услышал слабый скрип металла.
— Она здесь, — сказал я тихо, но твёрдо. — Она всё ещё здесь.
Моё сердце билось так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется из груди.
Я найду её. Если она жива, я вытащу её отсюда. А если она мертва, я уничтожу этот грёбаный мир.
Тамерлан положил руку мне на плечо.
— Мы найдём её, брат. Ты должен держаться.
Я поднял взгляд на своих братьев.
— Мы идём дальше, — сказал я, сжимая кулаки.
Тамерлан и Тархан кивнули.
Я снова посмотрел на часы в своей руке. Металл холодил кожу, но внутри меня всё пылало. Коридоры уже дышали трупами. Кровь на полу, простреленные стены, запах пороха — всё это стало фоном для той пустоты, что разрывала меня изнутри. Я шёл, не чувствуя собственного тела. Как робот, ведомый одной единственной целью.
И вдруг Тархан остановился впереди.
— Этот ещё жив, — бросил он, кивая на охранника, который, стоня, пытался отползти в тень.
Еще один ублюдок. Вся его одежда была залита кровью. Одна нога волочилась, как тряпка, рука была прижата к ране на боку. Но, чёрт возьми, он всё ещё полз.
— Стоять! — рявкнул Тархан, и его голос ударил, как хлыст.
Охранник замер, подняв голову. Его лицо было перекошено от страха.
Тархан быстрым движением схватил его за шкирку, резко опрокинул на спину и прижал к полу.
— Ты скажешь нам всё, что знаешь, — прорычал он, его голос был низким, как грозовой раскат. — Или я передам тебя ему.
Он кивнул в мою сторону.
Я стоял в углу, стискивая кулаки так сильно, что казалось, они сейчас треснут.
Охранник посмотрел на меня. Его глаза округлились, как у загнанного зверя. Он понимал. Он видел это в моём лице. В том, как моя челюсть сжималась, а вены выпирали на шее.
Я медленно сделал шаг вперёд.
— Говори, — выдавил я из себя.
— Подождите! Пожалуйста! — охранник начал заикаться, его голос дрожал так, что слова казались рваными. — Я… я всё скажу! Всё, что знаю!