Ни стрелы, ни копья не миновали своей цели — оружие и время были слишком дороги для воинов Темуджина — пораженные точными ударами мечей воинов Темуджина, их меткими стрелами враги падали на землю с громкими криками, а испуганные кони довершали участь несчастных, затаптывая их копытами.
Тайджуты не ожидали такого поворота. Они сразу оказались в невыгодном положении. Задние ряды их войска попали в смертельную ловушку. Число упавших из седел и затоптанных воинов, даже не успевших принять участие в сражении, быстро росло. Однако наступавших все равно было слишком много, поэтому тысячам из них удалось проникнуть в долину и распространиться по ней. Легковооруженные всадники под командованием брата Таргютая заняли удобное положение и галопом помчались в атаку.
Удар приняли на себя тяжеловооруженные монголы, они, кажется, совсем не испытывали страха, так как понимали, что отступать нельзя. Их поддерживала непререкаемая вера в помощь духов, а тайджутов — только жажда наживы, смелость и ненависть.
Холмы отражали крики и грохот. Тайджуты прорвались далеко в тыл войск Темуджина, но остались без помощи своих тяжеловооруженных товарищей, что давало преимущество воинам Темуджина. Монголы быстро разделились на небольшие маневренные отряды, крутились вокруг тайджутов, пускали в них стрелы, стаскивали противников с коней арканами и даже голыми руками, когда не получалось размахнуться мечом, пустить стрелу или развернуть в полете веревку. Перед их натиском не мог устоять никто. В узкой долине шла резня, земля была мокрой от пролитой крови. Под защитой войлочных стен юрт скорчились женщины и жарко молились за победу своих мужей и братьев, прижимая лица орущих младенцев к материнской груди. Пастухи и подпаски строго следили за испуганной скотиной, одуревшей от криков и шума и пытавшейся куда-то мчаться, но людям удавалось сдерживать животных.
Приказания Темуджина были заранее известны. Его воины пытались окружить противника и постепенно сужали круг, делая так, чтобы чужие воины теснили и давили друг друга, теряя возможность сопротивляться.
Темуджин оставался в центре сражения. Казалось, его рука не уставала разить тайджутов. Он был великолепным воином. Приподнявшись в стременах, он то и дело взмахивал мечом и убивал, убивал, убивал… Его ранили в плечо, и на белой одежде проступили кровавые пятна, шапка его слетела с головы и при свете солнца рыжие волосы походили на пламя. Джамуха не оставлял друга ни на миг, его меч сверкал, отражая удары нападавших, а его конь топтал тех, кто, упав на землю, пытался мечом поразить коня Темуджина.
Даже посреди смерти, криков и мелькания мечей, хрипящих людей и мечущихся коней Темуджин подумал: «Я ошибался. Он меня любит!» Эта мысль прибавила ему силы, и он усмехнулся, поражаясь самому себе, взглянув прямо на Джамуху, тот ответил ему улыбкой.
Неожиданно перед Темуджином возник Таргютай, глаза которого бешено сверкали. Таргютай ненавидел молодого родственника за то, что он моложе и сильнее его, понимая, что не сможет одержать победу до тех пор, пока тот жив, и между ними нет мира.
Сражение шло за власть над степями и пустынями. Один из них должен был умереть!
Темуджин заметил и сумасшедший блеск в глазах на узком лице с бородкой и злобный оскал зубов. Таргютай был очень смелым и суровым воином, ему в сражении помогала бешеная ненависть. Когда Темуджин заметил рядом поднятый окровавленный меч, то поразился не только внезапному появлению Таргютая, но и выражению лица, искаженного от ненормальной ненависти, и на миг его рука словно окаменела. Он ничего не слышал, кроме шумного дыхания Таргютая, ничего не видел, кроме злобного лица и меча противника, нацеленного прямо ему в грудь.
Темуджин осознал, что его уже ничто не спасет, потому что он потерял драгоценное мгновение. Однако миг спустя он, ничего не понимая, все так же смотрел на противника, но вместо Таргютая с его ненормальной усмешкой, видел перед собой тело безголового всадника, из шеи которого брызнула кровь. Затем медленно и осторожно тело, все еще сжимая рукоять меча, начало клониться в сторону и с грохотом слетело с коня.
Темуджин взглянул направо, открыв от изумления рот. Джамуха был рядом, а его меч алел от свежей крови врага. Снова Джамуха слабо улыбнулся и вытер кровь о круп своей серой кобылки.
— Ты опять спас мне жизнь! — воскликнул Темуджин.