Темуджин с интересом глазел на низкие белые домики с плоскими крышами. Белые стены огораживали сады, и не было никакой возможности за ними ничего разглядеть внутри, кроме лохматых верхушек пальм. Солнце отражалось оранжевыми бликами на белых стенах. Они оказались на улицах, где жили обеспеченные люди. Дома в этом районе были построены по персидской моде. Черные с коричневым, огромные с искусной резьбой колонны стояли перед медными дверями. Стены вокруг домов были невысокими, чтобы прохожие могли заглянуть в роскошные зеленые сады и полюбоваться синими бассейнами и прудами, но выходящие на улицу окна были забраны частыми деревянными решетками. Темнолицые охранники в шароварах и с тюрбанами на головах стояли у ворот с обнаженными мечами. Воздух был напоен сильными цветочными запахами, веера пальм раскачивались от западного ветра.
У западных городских ворот располагался огромный базар, открытый ветрам и палящему солнцу. Острый нюх Темуджина издалека различил мощные запахи. Еще до того, как он услышал отдаленный шум или увидел массу спешащих куда-то людей. Вонь базара перекрывала и сладкие запахи садов, мимо которых они проезжали, и свежий запах фонтанов, и сладкий запах травы. Его волновал этот запах. Он был сильным, острым и живым, как сама жизнь.
Базар занимал огромное пространство, и Темуджин был очарован им. Ему приходилось много слышать о подобных городских базарах, но он не мог себе представить, что же это такое. Шум, царящий на базаре, оглушал, хотя они еще были за его пределами. Лучи солнца светили на скопище людей и товаров. Словно понимая, что людям не обойтись без своей веры даже в таком кипящем месте, служители всех мастей возвели поблизости свои храмы: базар окружали мечети с позолоченными куполами и высокими минаретами, простые, невысокие еврейские синагоги, забавные буддистские храмы, пагоды и таоистские храмы. Были здесь и неприметные церкви христиан-несторианцев. Базар находился сразу за множеством этих культовых сооружений.
Окутанный облаками золотистой пыли, базар оставался говорливым, шумным, вонючим и постоянно менялся. Отовсюду доносились звуки цимбал, смех, гул разных наречий. Глина, утрамбованная сотнями тысяч ног, стала ровной, будто пол, и твердой, как камень. Базар казался небольшим городом в городе. Через него проходили изогнутые узкие переулки и улочки, вдоль них стояли открытые прилавки, у которых хозяйничали громкоголосые торговцы и мелкие ремесленники. Рядом располагались высокие отгороженные пристройки, где за небольшие деньги можно было удовлетворить свою похоть в объятиях дешевых женщин. Тут же виднелись рынки рабов, загоны для лошадей, верблюдов и мулов.
В открытых взору лавочках продавались ковры, украшения, птицы, фрукты, шелковые шали и разные легкие одежды, музыкальные инструменты, сладости, вина, оружие, сандалии, мясо диких птиц, кожаные пояса, тюрбаны, веера и тысячи других товаров. Шум не давал возможности услышать стоящего рядом человека, а от вони перехватывало дыхание. Мухи роились плотными черными облаками, ползали по фигам, финикам, винограду и сладостям. Торговцы с темными лицами, лоснившимися от пота, скрестив ноги, сидели у входов своих лавочек, хитрыми взглядами осматривали прохожих, зазывали, торговались или оскорбляли потенциальных покупателей, хрипло хохотали над выходками соседей, препиравшихся с ругательствами с дешевыми проститутками, или встревали в споры молодых людей, которым было некуда девать энергию. Тут и там среди толпы бродили, громко предлагая товар, юноши, у которых на руках, плечах и даже на голове сидели привязанные за лапки яркие волшебные птицы. Птицы кричали, трепетали желтыми, синими, красными и белыми перьями, били крыльями по лицам прохожих. Девушки с неприкрытыми лицами протягивали встречным корзинки цветов и фиников, выкрикивали дерзкие ругательства в адрес прохожих. Тут же находились заклинатели змей, фокусники и жонглеры, и неподалеку в клубах пыли вертелся с пеной на губах дервиш.
Были на базаре и лавочки, где продавались персидские, турецкие и китайские манускрипты. Хозяева лавок сидели внутри среди писцов, которые ни на секунду не отрывались от своей работы, и ждали посетителей, чем-то напоминая затаившихся в ожидании жертвы пауков. Лавки, где продавались благовония, также были чище остальных, из темных низких провалов дверей на улицу вырывались жаркие и одуряющие запахи этого дорогого товара.
На этих улицах было не так уж много народа. Большинство толпилось на других улицах, где молодые обнаженные по пояс рабыни извивались на помостах в такт сладкой и резкой мелодии. Девушки вскидывали руки, трясли грудями, блестящими от втертого в них масла, размахивали длинными черными волосами. Хозяева тихо, но настойчиво предлагали шустрых девиц, обещая неземные удовольствия за совсем небольшую сумму, которыми можно было насладиться, устроившись с красавицей за ветхими почти прозрачными занавесками хлипких закутков. Время от времени они ударяли в свои маленькие цимбалы и бросали на танцующих девиц притворные взгляды, полные желания и похоти.