— Возможно, ты прав, Кончу, но я пришел к тебе за советом. Люди волнуются, они недовольны. Ты у нас Главный Шаман, они тебе поклоняются. Я прошу, чтобы ты запретил им болтать попусту, иначе болтунов и шептунов ждет суровое наказание. По нашим законам это считается предательством.
Кокчу широко развел руками:
— Я уже говорил им об этом! Но, сын мой, ты же понимаешь, что у них есть основание для недовольства. Зима уже на носу, и мы должны были давным-давно перебраться на зимние пастбища. Люди боятся голодной зимы. Разве это их вина, что Темуджин покинул нас?
Субодай пристально взглянул на шамана.
— Тебе, Кокчу, прекрасно известно, что наш хан нас не покинул! — холодно заметил он. — Он был приглашен на свадьбу дочери Тогрул-хана. Он не мог отказать хану в этом, поэтому ему пришлось отправиться в путь.
Кокчу улыбнулся и пожал плечами.
— Говорят, эта женщина влечет к себе Темуджина, а совсем не свадьба. До меня доносятся слухи, что он ее украдет и привезет сюда, тогда Тогрул-хан обрушит на нас свой гнев!
Субодай прикусил губу.
— Это ложь! Не знаю, кто распускает подобные слухи. Но это ложь! Темуджин вернется без девушки.
— Откуда ты знаешь? — нахально спросил Кокчу.
— Знаю, и все, — уверенно заявил он и поднялся с места.
Кокчу внимательно взглянул на него, прикусил губу и нахмурился, подумав, что, возможно, Субодаю все известно и тем, кто подстрекал людей к предательству, придется худо. У Кокчу начала подергиваться щека, но он попытался спокойно улыбнуться.
— Сделаю все, что смогу, — вздохнув, пообещал шаман. — Это сложная задача, но я попытаюсь.
— Спасибо тебе, — серьезно ответил Субодай, стараясь не улыбаться. — Когда вернется наш господин, я ему расскажу о твоей преданности.
Кюрелен тем временем вновь решил поговорить с Джамухой, но тот уже и сам не знал, что делать, и от волнений и дурного предчувствия стал крайне раздражительным. Вместо разговора он грубо накричал на Кюрелена. Но судьба приготовила ему еще один удар.
Он не мог спать и слушал, как стража расхаживала в темноте. До него доносился тихий голос Субодая, который постоянно проверял охрану. Неподалеку располагались воины, которые несли охрану лагеря на конях и были готовы действовать в миг опасности. Джамуха до сих пор считал, что был абсолютно прав, но увидев осунувшееся лицо Субодая, ему стало не по себе.
Бессонница терзала Джамуху, и как-то ночью он поднялся с ложа, вышел из юрты, в тот момент мимо в темноте прошел Субодай, и Джамуха слышал его голос. Джамуха решил, что ему нужно с ним поговорить, чтобы немного успокоиться.
Он проследовал за Субодаем, который неторопливо обходил стражу. Джамуха настолько ослабел от бессонницы и страха, что никак не мог его догнать. Субодай приблизился к юрте Темуджина, которую охраняли специально отобранные воины, и тут с ним заговорил охранник. Субодай наклонил голову и внимательно слушал его. Казалось, он чему-то удивлялся, но потом кивнул головой, поднялся на платформу и вошел внутрь юрты. Караульный отошел от юрты, видимо, выполняя приказ Субодая.
Джамуха вздохнул и пошел быстрее. Он понимал, что Субодай сейчас один и он сможет с ним спокойно поговорить. Джамуха медленно и тяжело поднялся на платформу, но потом остановился, сердце его тревожно забилось. Из-за полога доносился шепот, он увидел, что в юрте неярко горит огонь.
Неужели возвратился Темуджин? Джамуху бросило в пот от облегчения и радости. Он наклонил голову и внимательно прислушался. Сначала он услышал голос Субодая.
— Я пришел, — сказал Субодай. — Что ты хочешь от меня, Борте?
Потом раздался заливистый смех Борте.
— Боюсь, Субодай, — проговорила она, — что мне не к кому обратиться за помощью и поддержкой. Мать моего господина, Оэлун, не выходит из юрты по приказу этого идиота Джамухи, и к ней никого не допускают. Я всего лишь женщина, молодая мать, и у меня слабое сердце и душа. Прости, что я тебя побеспокоила.
Наступила тишина. У Джамухи закружилась голова, и он чуть не упал с платформы.
Субодай заговорил медленно и очень серьезно:
— Не волнуйся, Борте. Ты только прикажи, я все сделаю для жены моего господина.
Борте снова засмеялась, и смех ее был каким-то призывным, а потом громко вздохнула:
— Мне известно о твоей верности, Субодай. Сядь рядом со мной и держи меня за руку, Ты — брат нашего господина, и мне приятно тебя видеть и касаться.
Джамуха встал на колени, потной рукой слегка приподнял полог юрты и заглянул внутрь.
Борте сидела на ложе, одетая в белый шерстяной халат с великолепной вышивкой. Черные волосы пышной волной покрывали плечи молодой женщины, пламя светильника бросало розовые отблески на ее лицо, темные глаза сверкали волшебным светом, а губы были теплыми, как цветок на солнце.