Темуджин был поражен и взглянул на Субодая.
— В чем дело? Почему Джамуха оказался таким трусом?
— Джамуха не трус, — колебался Субодай. — Возможно, было бы лучше, если бы он действительно оказался трусом.
— Рассказывай, рассказывай, — хмыкнув, поторопил Темуджин.
Джамуха в это время ждал в своей юрте. Солнце село, наступила темнота, на небе засветились звезды. Затем появилась сияющая серебристым светом луна. На крыльях ветра прилетели звуки отдаленного воя волков. Вокруг горели костры, а потом от них остались тлеющие угли, и улус погрузился в тишину.
У Джамухи сердце сжимали костлявые пальцы ужаса, он был в отчаянии, но продолжал ждать. Он был уверен, что Темуджин его никогда не простит, а сегодняшние страхи были всего лишь предвестники настоящего ужаса!
Кто-то пытался войти в юрту. Джамуха вздрогнул, и по лицу его ручьями полился холодный пот. У входа, улыбаясь, стоял Субодай.
— Джамуха, наш господин требует, чтобы ты пришел в его юрту. — Видя, как страдает Джамуха, он положил ему руку на плечо. — Успокойся! Все не так уж плохо.
Глава 28
Когда в юрте Темуджина появился Джамуха, там оставалось несколько нокудов и Шепе Нойон. Все молчали и не сводили глаз с измученного Джамухи. У Темуджина запали и лихорадочно блестели глаза, но он проницательным взглядом уставился на вошедшего. Темуджин ему не улыбнулся, и Джамуха подумал, что никогда не видел своего анду таким злобным, несгибаемым и лишенным человеческих качеств… Темуджин не пригласил его сесть, Джамуха встал перед ним. Его отчаяние и страх улетучились, он был готов к самому худшему.
Перед ним сидел не его анда, не его брат и друг! Нет! Это был непонятный, угрожающий монстр, без милосердия, с серыми каменными устами, внушающий бесконечный ужас. Джамуха для себя не ждал ничего, кроме смерти, поэтому он успокоился.
Затем он заговорил:
— Не знаю, рассказали ли тебе, Темуджин, что я приказал твоей матери Оэлун не выходить из юрты за ее неповиновение и дерзкие речи.
Его поразили собственные глупые слова, и он даже не был уверен, что сам выговорил подобную чушь. Он был поражен, когда увидел, как Темуджин заулыбался, будто его что-то сильно насмешило, правда, лицо его не посветлело от улыбки. Тем не менее чуткий Джамуха понял, что это была первая улыбка Темуджина за многие дни.
Присутствующие были поражены и обменялись взглядами. Затем все с облегчением тоже заулыбались, и напряжение в юрте немного спало. Шепе Нойон захихикал.
— Джамуха Сечен, мне кажется, что ты меньший трус, чем я сам, — насмешливо заметил Темуджин. — Я никогда не смел сделать нечто подобное. Я тебя за это хвалю.
Джамуха был поражен и продолжал молчать. Он не мог понять, чему же радуется Темуджин. Он совсем растерялся, когда услышал хриплый и горький смех Темуджина, который пробивался сквозь печаль подобно тому, как струи воды преодолевают нагромождения камней. Затем он услышал, как смеялись остальные воины, увидел, что ему кивает Субодай, и понял, что дела обстоят не так плохо. Джамуха не сводил взгляд с Темуджина и пытался понять, в чем же дело.
Мучительное выражение на лице Темуджина немного смягчилось, оно просветлело. Да, он оставался строгим, но Джамуха решил, что самое страшное позади.
— Джамуха Сечен, никого нельзя приговаривать к наказанию, не выслушав его объяснения.
Темуджин помолчал. Он смотрел прямо в глаза Джамухи, и у того сдалось сердце, потому что Темуджин не называл его анда.
— Говори. Тебе, наверно, есть что сказать.
Джамуха вздохнул и пошевелил бледными губами:
— Я скажу тебе только одно, Темуджин, — я считаю, что поступил правильно. И во второй раз я бы сделал то же самое!
Пораженные воины обменялись взглядами. Субодай был удивлен и недоволен, услышав эти спокойные и уверенные слова.
— Вот как? — задумчиво протянул Темуджин. Он приказал, чтобы ему налили вина, и Шепе выполнил приказание. Темуджин пил медленно, не сводя взгляда с лица Джамухи. Тот вздохнул.
Казалось, у него сейчас разорвется сердце. Он отвернулся от Темуджина, и перед ним предстал неприязненный и враждебный взгляд Аготи, который радовался его унижению и явно злорадствовал.
«Я пропал!» — решил Джамуха.
Темуджин отставил кубок в сторону и облизал губы, которые слегка подергивались, потом медленно оглядел нокудов.
— Мне известно, что у вас имеется собственное мнение по поводу того, что сделал Джамуха Сечен, — спокойно заметил Темуджин. — Но я рад, что вы ему подчинились. Если бы все было не так, мне пришлось бы разбираться с вами.