Учеником Кюрелена был Джучи. Это был хмурый бунтовщик, мальчишка с суровым взглядом и низким хриплым голосом.
Он большей частью отмалчивался, и Кюрелен был от него не в восторге, однако пытался его учить, как положено, чтобы потом гордиться результатами проделанной работы. Ученье давалось Джучи легко, и он обладал железной логикой. С раннего детства он ненавидел отца и жутко завидовал крохотным привилегиям его братьев. Борте обожала Джучи, и Касар чудесно относился к нему.
Темуджин часто отлучался из орды, верхом объезжая необъятные владения. Он вел переговоры с тарханами и отдавал им приказания. От его свирепого взгляда ничего не укрывалось — повсюду царил порядок. О личной свободе его люди даже не мечтали. Они должны были, не обсуждая, покоряться приказам, и вели себя как настоящие рабы. Зато в орде царило повиновение и верность, а Темуджину только это и было нужно. Свирепый, упорный и властный по натуре, он жестко управлял своими кланами, и все в Гоби замирали от ужаса при его виде.
Его властная фигура отбрасывала тень на всю пустыню, а караиты, подданные Тогрул-хана, никогда не забывали о его существовании. Между Темуджином и Тогрул-ханом внешне царил мир, и они часто обменивались любезными письмами и дорогими подарками. Но Тогрул-хан и через пустыни чувствовал дыхание врага. Они находились по разные стороны огромного пространства, и их две армии были готовы к схватке.
Тогрул-хан вызвал к себе всех сыновей, в том числе своего любимца Талифа. Старик пристально глядел на сыновей, поджав сморщенные, сухие губы и прищурив хитрые, змеиные глазки.
— Что мы предпримем против Темуджина, этой зеленоглазой монгольской собаки?
— Объяви ему войну и погуби его! — предложил один из сыновей.
— Прикажи, чтобы он тебе беспрекословно повиновался, — таково было предложение другого сына.
Все присутствующие начали с возмущением громко выкрикивать свои предложения:
— Кто такой этот жалкий, безграмотный щенок! Как он может нам угрожать?!
Талиф скорчил гримасу, а потом заявил:
— Мы позволили ему накопить силы и твердо встать на ноги. Купцы и торговцы дорожат своими прибылями, поэтому мы позволяли ему за защиту караванов получать от них свою долю и даже во всеуслышанье хвалили его. Он стал богатым и привык поступать по-своему. Теперь собака, которая нам служила и которую мы снисходительно гладили по голове, превратилась в волка и начала показывать зубы. Это наша вина!
— Что же нам делать? — спросил Тогрул-хан.
Талиф задумался.
— Не следует объявлять ему войну. Мы должны действовать скрытно и разрушить его влияние… или хотя бы его ограничить. Следует довести до его сведения, что он зашел слишком далеко. Но угроза не должна быть открытой…
— Угрозы! — фыркнул Тогрул-хан. — Ты разве позабыл, каков он на самом деле, Талиф? Угрозы таких животных лишь подхлестывают!
Талиф развел руками.
— Тогда следует подорвать его влияние с помощью тайных посланцев, которые станут действовать в его кланах, попытаются завести связи с его тарханами и нойонами. Это может занять долгое время, но все же так будет лучше, чем начинать настоящую войну, которая может… — Талиф многозначительно помолчал и продолжил: — Положение, отец, может складываться не в нашу пользу…
— Меркиты его ненавидят, и он подмял под себя множество их племен. Наймены также его ненавидят за то, что присоединил их к своей орде. Тайджуты с радостью его предадут. Татары его ненавидят, и к ним, думаю, также следует послать гонцов.
— Я предлагаю свои услуги и отправлюсь к более умным тарханам, а к остальным пошли моих братьев. Понадобится много времени, работа будет не из легких. Но это самый лучший путь… — сказал Талиф, а потом добавил: — Нужно сеять беспокойство, недовольство и подозрительность среди кланов. Мы должны разрушить тот союз, который Темуджину удалось построить, а когда он будет разрушен, твой названый сын ничего не сможет сделать.
Лицо Тогрул-хана превратилось в маску Зла.
— Я смогу порадоваться только тогда, когда его приведут ко мне в цепях! — Он задумался. — Это действительно сложная и опасная задача, и нам потребуется весь наш ум и изворотливость. Какие же мы были глупцы! Мы его наняли для своей защиты, а теперь должны сами защищаться от угрозы с его стороны. Ты прав, Талиф. Я последую твоему совету. — Затем хану отчего-то стало не по себе, и он с тревогой заметил: — Но среди наших людей есть такие, кто им восхищается. После моей смерти наследие вас, моих сынов, может быть рассеяно, если мы не одолеем Темуджина. Мы должны действовать, и пес обязательно должен погибнуть!