— Вот она!
И я увидел, что она держит в своей красной от моей крови руке малюсенькую заостренную косточку. Перед обеими женщинами высились две почти конические груды моих костей. Да, то, что прежде было мной, теперь лежало двумя аккуратными кучами перед Пагмаджав и Сюргюндю. Женщины старательно перебрали мои кости одну за другой и выбрали вот эту.
— Лишняя кость, — сказала Сюргюндю, беззубо улыбаясь. — Шамлаян, это чудесно, малыш, у тебя есть сверхкомплектная косточка. Ты была права, доченька, — повернулась она к Пагмаджав.
Сюргюндю положила окровавленную косточку себе в рот и зажала ее между деснами.
— А фефей шмотйи на меня фнимафейно, Шамъяян.
И она стала стремительно разрастаться, пока не закрыла собой небо, потом, словно кусок ткани, развернувшийся на ветру, она покрыла своим огромным и неожиданно плоским телом серый мир, в котором находились все мы втроем плюс волчара и три кобылицы, и окутала разрозненные кусочки моего тела пушистым коконом, под защитой которого обрывки меня собрались в клубочек и я постепенно восстановил свою форму, а затем утонул в чем-то вроде первичного сна, успев услышать очень нежный голос, нашептывающий, что я, наконец, прошел, прошел испытание.
Интермедия,