Ванлинь вперил в нее потрясенный взгляд. Она улыбнулась.
— Похоже, ты удивлен. Это ты, что ли, тот внук? Вернее… я, конечно, имела в виду — другой внук, — поправилась она смущенно, — ведь тот, из книги, еще ребенок.
Ванлинь как будто язык проглотил. Он сидел с отвисшей челюстью, опираясь на столик локтями и не сводил с Ирины глаз.
— Да не смотри ты на меня так, — рассмеялась она. — Ничего сверхъестественного, просто женская интуиция, я же тебе говорила.
— Но ведь… Как ты узнала?
— Ничего я не знаю, сказала же тебе, — Ирина взмахнула рукой перед собой, словно пытаясь поймать муху. — Честное-пречестное, клянусь: у меня иногда срывается с языка что-нибудь, о чем я и понятия не имела, пока не сказала. Это странно, конечно, но так уж у меня мозги устроены.
Ванлинь сглотнул слюну.
— Это всё же ни в какие ворота… Ведь мой дедушка действительно погиб так, как ты описала. А кроме того, действительно существует другой его внук, который живет в Нью-Йорке. То есть всё это не придумано, в книге написана правда. Или же всё это — невероятное совпадение.
Ирина смотрела на него с сочувствием.
— Я этого не знала, честно! Так всегда и происходит: люди принимают меня за ясновидящую или уж не знаю, за кого, а на самом деле я всего лишь пересказываю то, что пролетает у меня в голове. Если бы ты пару минут назад спросил, как умер твой дед, — я бы не знала, что тебе ответить. Но когда рассказывала, о чем эта книга, меня словно молния озарила: там говорится и о твоем дедушке.
Ванлинь поднялся и молча зашагал по избушке из угла в угол. Ирина наблюдала за ним, не осмеливаясь продолжить разговор.
— Что ж, я могу тебя понять, — сказал он спустя несколько мгновений.
— Ах… Значит, ты на меня не обиделся?
— Нет, ни сколько, — ответил Ванлинь задумчивым голосом. — Со мной самим случаются похожие вещи. Точнее, — поправился он, — не то что бы похожие, но, скажем, не совсем обычные. Рассказать о них другим людям трудно.
— У тебя, значит, тоже есть… какой-то дар, так ведь?
— Был. Проявляется он у меня всё реже. Но ты, наверное, уже догадалась, о чем речь?
— Теперь вот, думаю, да, — скромно сказала Ирина. — Ты говоришь о своих сновидениях, верно?
Ванлинь подтвердил.
— Ты управляешь ими по своему желанию?
— В каком-то смысле, да. Ты и об этом тоже не знала еще минуту назад?
Ирина согласно кивнула.
— Но, я уже сказал, получается у меня это все хуже, — продолжил Чэнь Ванлинь, снова присаживаясь. — А тот мужик — ну, геолог — он еще что-нибудь рассказывал?
— Ничего. Во всяком случае, ничего особенного не запомнилось. Просто сказал, что отправляется в Монголию, в горы — в район потухших вулканов, я так думаю. Это наверняка связано с его профессией. Слушай, а не пойти ли нам отсюда? — сменила она вдруг тему беседы, вскочив из своего кресла. — Идем, покажу тебе другое интересное место, это прямо под нами.
Она открыла крышку люка, ведущего на подмости между сваями над слегка волнующейся и как будто выпуклой поверхностью озера.
— Давай за мной, — сказала Ирина и поманила рукой.
Она спустилась по ступенькам, за ней и Ванлинь, которому, в общем-то, ничего другого и не оставалось. К тому же, девушка ему очень понравилась.
3. Лодка
Ирина встала ногами на почти горизонтальную балку, служившую сходнями, к которым была привязана лодка, тихонько покачивавшаяся на волнах. Они спустились в нее — лодка при этом немного заелозила — и присели. Ванлинь перегнулся за борт, чтобы еще раз полюбоваться необычайной прозрачностью воды, благодаря которой казалось, что дна можно коснуться рукой, хотя до него было три-четыре метра. На лице у него отразилось восхищение.
— Говорят, можно очень ясно видеть дно до глубины в сорок метров. Кстати, — добавила Ирина, — многим, кто видит Байкал впервые, хочется в нем искупаться, но лучше этого не делать: вода тут слишком холодная. Я даже не пробовала — нет уж, спасибочки.
Ванлинь обратил к ней вопрошающий взгляд:
— Тут и правда очень красиво, но… зачем ты, собственно, меня сюда привела?
Ирина пожала плечами:
— А чем тут плохо?
Затем, как если бы собиралась втолковывать очевидную истину, она, вздохнув, присовокупила:
— Избушка невидима для большинства людей, ты же помнишь? Так вот здесь мы с тобой еще дальше: мы под невидимыми вещами. Нас заслоняет неведомое, понимаешь? Мы, можно сказать, под изнанкой мира, тут своего рода святилище, доступное только избранным. Ничто с поверхности мира до тебя не дотянется. А всё, что ты скажешь, подумаешь, увидишь во сне или сделаешь, будет иметь совсем не те последствия, которые обычно случаются. Например, если ты тут заснешь, то, возможно, снова сможешь управлять своими видениями. Или даже не так. Может быть, это твои видения станут управлять тобой. Трудно сказать наперёд. Никогда ведь не знаешь, — заключила она важным тоном, — чем могут обернуться такие вещи.