Выговорившись, Ирина удовлетворенно улыбнулась. Ванлинь не сводил глаз с этой девушки, которой всё представлялось настолько простым. Она тоже какое-то время смотрела на него своими голубыми грустными глазами, затем отвела взгляд и утопила его немного ниже — в прозрачной воде. В нескольких метрах под ними лениво колыхались длинные водоросли, среди них суетились десятки мелких рыбешек с коричневой спинкой. Стояла звенящая тишина, едва нарушаемая тихими всплесками волн у бортов лодки; свежее дыхание озера, необычные идеи Ирины, сияющая синева — всё это чрезвычайно располагало к доверительному общению. Лодка, совсем не большая, слегка покачивалась, навевая дрёму, словно детская колыбель. Всё вокруг казалось чистым и ясным. Ванлиню редко случалось чувствовать себя так уютно.
— Под невидимыми вещами, — прошептал он. — Но зачем же нам прятаться под невидимым?
— Чтобы укрыться от внешнего мира, — тем же убежденным тоном сказала Ирина. — Разве тебе он не кажется иногда несносным для житья?
Она снова опустила глаза в прозрачную воду озера.
Ванлинь встряхнул головой. Подумал о своем дедушке, прятавшемся перед смертью в норе под землей.
— Ты и вправду необычная девчонка, — сказал он.
Ирина подняла на него глаза и улыбнулась.
— Смотри, вон кто-то появился, — тихо сказала она, показывая пятнышко на поверхности озера за нагромождением свай.
Действительно, к ним, похоже, приближалась маленькая лодка — примерно такая же, как у них. В предвечерней тиши были хорошо слышны всплески вёсел, синхронно и симметрично, без лишней суеты загребавших озерную рябь. Ванлинь прищурил глаза, но так и не смог разглядеть лицо гребца — тем более, что тот сидел почти спиной — на три четверти — к ним. Лодка с искусным гребцом приближалась довольно быстро.
— Как ты думаешь — он тоже видит хижину? — спросил Чэнь-Костлявый.
— Это бы меня удивило, — пробормотала Ирина.
Они немного подождали. Спустя пару минут лодка, почти доплывшая уже до свай под хижиной, слегка уклонилась в сторону. Теперь профиль гребца стал хорошо виден. Это был мужчина лет шестидесяти, с азиатскими чертами лица, словно выгравированными солнцем. Он правил прямо на одну из угловых свай, так что Ванлинь раскрыл было рот, пытаясь окрикнуть и предупредить гребца.
— Бесполезно, — сказала Ирина, положив ладонь ему на плечо. — Он тебя не слышит. Ты же здесь под невидимыми вещами, не забывай об этом.
Лодка нисколько не замедлила своего движения, и Ванлиню показалось, что она, будто призрак, пересекла одну сваю, потом другую, гребец же никоим образом не дал понять, что хотя бы заметил их. Не обратил он ни малейшего внимания и на лодку, в которой сидели Ирина и Ванлинь. Невозмутимо проплыл, чуть не касаясь борта, и удалился.
— Это невероятно, — обронил Ванлинь, полностью обескураженный. — Ты… хотя бы знаешь его?
— Конечно, знаю: это хозяин кафешки. Скорее всего, собрался порыбачить, поймать для ужина несколько омулей.
— Омулей?
— Да, разновидность форели, они водятся только здесь.
— Хижина для него не существует — так, что ли? Он ее совсем не видит?
— Ну да. Их очень много, я же говорила, — тех, кто и не догадывается, что здесь стоит домик.
Ирина показала пальцем куда-то за спину Ванлиня.
— А вот, кстати, кое-кто из зрячих.
Ванлинь обернулся и в нескольких десятках метрах увидел еще одну лодку, тоже плывшую в их сторону, но от берега. В ней сидели двое мужчин, один из которых, повыше ростом, неторопливо загребал веслами, время от времени поворачиваясь, чтобы приветливо взмахнуть рукой.
— Это мой кузен, — пояснила Ирина. — Не сомневаюсь, он хотел бы с тобой познакомиться. Потусоваться здесь особо не с кем.
— У тебя есть родственники в этом поселке? — удивился Ванлинь.
— Ну, по правде говоря, он мне кузен понарошку, — призналась Ирина. — Но это почти то же самое. Мы побратались по собственной воле — укузенились, можно сказать. Он живет тут круглый год, и родной брат с ним. Самой-то мне кажется, тут не слишком весело, особенно зимой, когда всё замерзает. А ему здесь очень нравится, зимой тем более. Приятный парень, скоро сам увидишь. Зовут его Агван Дордже, он руководит Интернет-клубом.