- А тот человек из толпы, что поднял восстание, был моим отцом. - Добавил тихо Дональд. - Ты хотел знать, что значит «Дженл лул» - это значит «беги сын». Моя мать узнала меня в толпе тогда. Трог, так звали того оглента, был её лучшим другом много лет, и в конце концов он же её и убил, а она доверяла ему. - Бен почувствовал боль и тоску, он любил ту женщину, о которой говорил Дональд, хоть и не мог понять, как если он видел её лишь во сне. Повинуясь нежданному порыву, он заключил Дональда в объятья, что того не на шутку удивило.
- Теперь я всё понимаю. Дональд, я не знаю, как такое может быть, но я тоже скучаю по ней. Я тоже ненавижу того парня, но ты должен понять, что я - не он. Я люблю Креспи ничуть не меньше твоего, и я сделаю всё, чтобы она была в безопасности.
- Бен, что это? - спросил Дональд, отстраняясь от него, в попытке вытереть слёзы.
- Ты плачешь. - Ответил Бен в недоумении.
- В том то и дело, что я не плачу. - Раздражённо ответил Дональд. Бен прислушался к его чувствам. Юноша действительно не был расстроен, он был растерян, немного зол и беспомощен.
- Кажется, это я. - Не поверил своим словам Бен. Дональд с опаской на него посмотрел. - Ты говоришь, что видел нас с Креспи в тот самый день и слышал всё, что я ей сказал, но то, что сделала Креспи отвлекло меня совсем ненадолго, после твои чувства вновь ко мне вернулись. Знаешь, я думаю, что это может работать в обе стороны.
- Класс. Этого мне только не хватало. Если это так то, почему ты своими глазами не плачешь, а только моими? - спросил Дональд впервые без тени ненависти.
- Ну, огленты не способны плакать. Наши глаза устроены иначе: у них, кроме всего прочего, нет желёз вырабатывающих слёзы.
- Понятно. - Ответил Дональд, и между ними повисла тишина. - Бен, знаешь, а моя боль ушла. - Сказал, вдруг, он.
- В каком смысле? - не понял Бен.
- Боли от воспоминаний о матери и отце больше нет, только лёгкая печаль. Это ты сделал?
- Понятия не имею. - Ответил не менее ошарашенный происходящим Бен. Больше никто из них ничего не сказал, но они так и не уснули в ту ночь.
Глава 17.3
***
Солнце поднялось уже достаточно высоко и начинало припекать. От речки, вдоль которой шли двое путников, веяло прохладой. Юноши шли молча, утром они не сказали друг другу не слова, и до сих пор не особо в этом направлении продвинулись.
- Дональд, я думаю, нам надо поговорить. - Наконец, нарушил тишину Бен.
- О чём же? - не оборачиваясь, спросил его спутник.
- После того, что произошло вчера, всё не может оставаться, как было. Ты ведь тоже это понимаешь? - спросил Бен, но тот факт, что Дональд не ответил на его вопрос, был незначителен, так как он ощущал, что чувствовал тот тоже, что и он. - Между нами больше общего, чем кажется.
- Например? - спросил его спутник, не сбавляя шагу.
- Ну, во-первых, мы оба ошибались в отношении друг друга; во-вторых, мы оба хотим скрыть наше истинное происхождение…
- Не понимаю, о чём это ты. - Прервал его вдруг Дональд.
- Меня не просто так приняли на «Странник». В том сне я видел твою мать, у которой, я абсолютно уверен, была серебристая кожа, к тому же это объясняет, тот факт, что Креспи очень огорчилась и испугалась, когда я рассказывал страшилку про легванцев. - На этот раз Дональд остановился, да так резко, что Бен чуть не свалился в реку, когда врезался в его спину.
- Ты мне угрожаешь? - спросил холодно Дональд.
- Нет, ты меня неправильно понял. Я не хочу раскрывать твой и Креспи секрет. Я только хочу понять, что же произошло на самом деле, потому что мне не верится, что раса, к которой принадлежит Креспи, могла развязать межгалактическую войну, как про это все говорят. - Дональд присел на землю и поднял глаза на парня рядом. - Пожалуйста, я просто хочу понять.
- Ты прав, мой народ не развязывал войну, они просто были на это неспособны. - Ответил со вздохом тот. - Как у твоего народа особенность в том, что вы не можете плакать, так легванцы не способны убить себе подобного, в том числе людей, и всех прочих разумных гуманоидов и не гуманоидов. Мы способны убивать диких зверей себе в пищу, но не больше.
- Почему? - спросил Бен и присел рядом.