- Кто бы ни построил это, то их давно здесь нет, а те, кто разрушил, скорей всего, сюда не вернуться. - Сказал Энтони и спрыгнул с нижней ветки. Все последовали за ним.
- Интересно, сколько лет этим руинам? - спросила Креспи.
- Наверное, сотня, может, больше, - предположил Бен.
- Нет, им не больше двадцати лет, - сказал Энтон, и все тут же на него обернулись.
- Откуда ты знаешь? - заинтересовалась Алета.
- Вычислил. - загадочным голосом ответил он.
- Как? - спросила Креспи.
- Да взял повалил самое толстое дерево и посчитал годичные кольца. - И он продемонстрировал им свой складной плазменный ножик. - Вот о,н режет даже следов на коре не оставил.
- Классный. - оценил Бен. Энтони тут же засунул его обратно в карман.
- Сколько их было? - вдруг спросила Креспи, когда все уже и забыли тот разговор.
- Кого? - не понял Энтони.
- Колец на дереве, которое росло в руинах.
- Восемнадцать, - ответил он.
- Такого не может быть. - Креспи остановилась, - растения не могли через два года после взрыва вырасти заново. На это надо в разных случаях по разному, но намного больше времени.
- Откуда ты взяла, что это был взрыв? - спросил Бен.
- Мы когда в последний раз делали привал, я взобралась на дерево и видела, что из себя представляют эти руины. Это огромное пространство, а в одном месте кратер, в котором до сих пор ничего не растёт, но и другие признаки есть.
- Ты разбираешься в взрывных устройствах? - удивлённо поднял бровь Энтони.
- Да, немного разбираюсь.
- А как ты так подробно всё рассмотрела? - спросила Алета.
- Вот так. - Креспи достала из маленького мешочка какой-то самодельный приборчик. - Я его сама собрала, из деталей шатла, которые достала вместе с маяком. Бен тут же попросил его у Креспи испробовать и дальше они пошли рядышком: Бен с приборчиком, а Креспи в его уже высохшей толстовке.
Они шли ещё неделю. Руины затерялись в листве где-то позади, а ничего особенного за это время не случилось. Только кто-то до сих пор таскал по ночам еду Девушки подозревали Бена, но он клялся, что не брал, на что Креспи однажды предположила.
- Может ты лунатик, пошёл во сне наелся, а утром ничего не помнишь.
- Я не лунатик, у меня просто бессонница, - возразил Бен, который понял, что Креспи намекает на его ночные похождения по лагерю.
- Откуда ты знаешь, что не лунатик? - спросила Алета. Девушки уже вдвоём так отстаивали эту точку зрения, что он, в конце концов, сам начал сомневаться, не лунатик ли он, а они предложили ему тут же проверить эту гипотезу.
Энтони не возражал, только напоследок снисходительно и немного насмешливо улыбнулся, когда девушки предложили ему на одну ночь поспать в их спальнике, чтобы сделать лунотест Бену. В первую ночь у них ничего не вышло: сначала тестируемый никак не мог уснуть, а потом уснули все.
- Если я лунатик, то почему просыпаюсь голодным? - спросил Бен после второй ночи теста. Он рылся в сумке в надежде найти что-нибудь съестное, но ночной гость, предположительно он, не оставил и крошки. Только на третью ночь наученные горьким опытом девушки смогли, наконец, завершить тест. Они всю ночь не спали и не дали этой возможности Бену, а утром сразу кинулись к сумкам. Вся еда оказалась на месте, и Бену был вынесен диагноз — лунатик.
Энтони, который наблюдал за этой эпопеей, ничего им не говорил. Он садился вечером неподалёку и наблюдал за процессом тестирования. Девушки пригласили его поучаствовать, но он отказался.
Бен заметил как-то вечером, как товарищ на них смотрит. Энтони сидел под деревом и наблюдал, как девушки готовятся к ночному дежурству, он смотрел на них так, как смотрят наученные жизнью старики на забавы детей. Костёр бросал алые блики на его одежду, светлые волосы, красивое молодое лицо. Как ни странно Бена в этот момент привлекло совсем не это, а его глаза, красивые тёмные, как ночь, но слишком взрослые для девятнадцати летнего.
Энтони вдруг обернулся, почувствовав на себе чужой взгляд. Бен поспешил отвернуться. Тот в свою очередь встал, пожелал всем удачи и отправился спать.
Алета, которая шла впереди с маяком в руках, вдруг остановилась и Креспи с Беном чуть на неё не налетели.
- Ты чего? - спросила Креспи и заглянула подруге через плечо. За ним открывался прекрасный вид.