Выбрать главу

Бен запутался в каких-то зарослях и ему пришлось сделать круг, чтобы догнать остальных, и тут то он и заметил, что зверь бежит именно за ним. Пока Бен оббегал заросли, зверю было бы проще погнаться за Креспи, которая уже начала сдавать позиции, но он продолжал бежать след в след за Беном. Тот понял намерения зверя, если не полностью, то хотя бы отчасти и, развернувшись, кинулся в другую сторону от друзей, которых до этого догонял.

Лес стал гуще, ветки царапали лицо, а в лианах, которые их обвивали, запутывались ноги. Бен обернулся, ребят уже и след простыл, а зверь все не сдавался.

Он выбежал на очередную полянку и хотел завернуть за скалу, которая преградила ему путь, но не успел. Его голову пронзила страшная боль, и по грудной клетке как будто кто-то ударил молотом. Парень сложился пополам от боли.

Это продолжалось всего несколько секунд, и он смог вновь вздохнуть. Приступ прошёл, как раз вовремя. Бен еле успел увернуться от зубастой пасти животного, и та застряла в стволе дерева, которое росло прямо у основания скалы. Сверху посыпались острые ветки. Жертва стала лихорадочно соображать и вдруг обратила внимание на шею чудища.

Шея была покрыта, как и всё тело, мелкой чешуёй, но там, где она должна была бы переходить в голову, красовались две пластины, между ними и телом были маленькие щели.

Зверь высвободил зубы и бросился на Бена, который схватил первую попавшуюся ветку и сделал выпад в сторону ближайшей пластины. Животное взревело от боли, но Бен его не убил, а только отколол пластину, и теперь стало видно чёрную нежную кожу под ней.

Разгневанный хищник снова бросился в атаку, но тут ему в обнажённое горло вцепился голубоватый зверёк и завершил то, что начал Бен. Хищник забился в предсмертных конвульсиях.

Бен выронил из рук своё импровизированное оружие и распластался на земле у того самого дерева, где только что чуть не лишился жизни.

- Бен! - услышал он вдалеке чей-то крик и спустя несколько минут перед ним на колени упала запыхавшееся Креспи. - Ты как? Оно тебе не навредило? - стала она засыпать его вопросами.

- Всё нормально. Оно меня не тронуло. - Еле выдавил из себя ответ Бен.

- Ну, ты нас и напугал, - сказал подошедший Энтони, а Алете и не надо было ничего говорить. Бен, как на неё посмотрел, так самому страшно за себя стало.

- Неужто всё так плохо? - спросил Бен, переводя взгляд с Алеты на Энтони.

- Да нет, ты выглядишь даже лучше, чем я мог ожидать, - ответил тот.

- Лучше, чем мёртвый? - переспросил Бен.

- Да… - засмеялся Энтони, - намного.

- Ну, спасибо. - Он попытался встать, но его снова пронзила дикая боль, которая заставила повторно согнуться пополам. Но на этот раз она не отпустила и даже хуже, он начал задыхаться. Бен отчаянно ловил ртом воздух, но тот, видимо, не достигал цели.

- Бен, что с тобой. - Запаниковала Креспи.

- Должно быть эта тварь что-то с ним сделала, - сказал Энтони, мигом занимая место Креспи около умирающего. Неожиданно в его глазах блеснула, какая-то мысль и он начал развязывать на его руке бинт.

- Нет, он сказал, что она его не трону… - Креспи подавилась словами.

- Эта не тронула, зато другая не постеснялась. - Ответил обречённо Энтони. Под бинтом красовались всё те же три царапины, но теперь от них расходился выше по руке алый клетчатый узор. - Мы ему уже ничем не поможем.

- Но ... я ... утром меняла… повязку... всё было хорошо...- плача говорила Креспи.

Бен, хоть и умирал, но смысл последних слов до него дошёл. «Как так случилось, такой страшной смерти избежал, чтобы вот так умереть на траве от какой-то царапины. Какая глупая смерть», - это была последняя мысль Бена, после чего всё погрузилось во тьму.

***

Сквозь тяжелые веки просачивался бледный свет. Бен, приложив все силы, которые были в наличии, с трудом их поднял. Но вместо картин потустороннего мира пред ним возникло знакомое лицо с большими карими глазами. Он сразу даже и не понял - рад этому или нет.

- Я думал, в рай зануд не принимают. - Сказал он с трудом. Алета на удивление не обиделась, а наоборот, очень обрадовалась и, услышав его голос, кинулась ему на шею. Проявление таких тёплых чувств было ей несвойственно и потому - кратковременно. Она отодвинулась, уступая место Энтони и Креспи.